Одна из кроватей была разобрана — там, видимо, ночевали хозяева отеля, но кроме этого на этаже насчитывалось еще пять спальных комнат, богато обставленных и со свежим бельем.

Казалось, после душа и усталости поезда, сон придет быстро. Но первую ночь в Любеке я встречал в кресле, глядя на надвигающуюся на город темноту. Где-то виделись живые огоньки свечей, горевшие куда менее ярко, чем проступившие на небе звезды.

Слегка ныла нога — камни в перстнях наконец-то можно было задействовать в полную силу, восстанавливая трещину в кости. В поезде пришлось ограничиваться таблетками: пара артефактов жестко отслеживали состояние организма на случай магического, либо иного отравления. Процесс излечения им бы мешал.

В соседней комнате завозился Рауль, устраиваясь на постой — телохранителю положено быть рядом. А может быть, просто хотел продолжить разговор в фургоне, прерванный обстрелом.

— Рауль, — позвал я его, и тот скрипнул входной дверью, замерев на входе. — Скажите нашему замечательному хозяину, чтобы включил свет во всех комнатах. А ежели заупрямится, скажите ему, что счетчик стоит до артефакта.

Тот коротко кивнул, не став уточнять, зачем это нужно. Попросту — гости, которых мы ждем, непременно увидят единственный освещенный отель во всем городе.

Вскоре свет звезд стал меркнуть в отсветах электрического света. А еще через пару часов на пороге номера появился взбудораженный Йохан, которого придерживал шевалье.

— Ваше сиятельство, к вам гости! На трех машинах, на дороге перед отелем! И, ваше сиятельство, у них — гроб! — Выпалил хозяин отеля.

— Ну наконец-то. — Выдохнул я, поднимаясь с кресла и приводя одежду в порядок. — Пригласите их сюда, я сниму защиту.

— Всех?

— Всех. И гроб — в первую очередь!

* * *

Гроб, который выгружали из удлиненного мерседеса, оказался на колесиках — с выдвигающейся и раскладывающейся стойкой, позволяющей удобно транспортировать лакированный деревянный короб. Я смотрел за выгрузкой из окна, отодвинув портьеру — и ловил себя на ощущении смутного беспокойства, что усиливалось с каждой секундой. Вот гроб на колесиках подъезжает к отелю… Закатывается в холл… Загудел из коридора двигатель подъемного механизма: Гроб на колесиках поднимается на лифте…

Потом вспомнил текст старой детской страшилки, чертыхнулся и успокоился. Тем не менее, когда немногословные джентльмены в классических костюмах закатили гроб в холл пентхауза и поставили на три подготовленные мною табуретки, все равно чувствовалась некоторая неуверенность. Джентльмены уважительно кивнули и покинули холл, дав просочится внутрь любопытствующему хозяину отеля.