— Вы? — Резко повернулся он ко мне. — Без меня?! — Добавилось в его голосе обиды.

— Нет. Мой дед, сеньор ДеЛара.

— Без нас!!! — Возмущение достигло предела. — Извольте не обижаться, но ваш дед всегда был известным эгоистом! — Завернулся Давыдов в занавеску поплотнее и вновь повернулся к окну.

— Кхм. В этот раз — еще не все окончено, господин полковник. — С укором отметил я. — В городе объявлены дуэльные правила. Его Сиятельство ДеЛара и его противники набирают армии и выбирают бойцов. По праву вызванного, ДеЛара определит количество участников.

— Так это меняет все дело! — Воскликнул князь. — Запишите меня в первые ряды! Мы этих мерзавцев в… — Покосился он на принцессу, проверяющую пульс у Марты. — Выдворим и высушим, да-с! Кстати, с кем воюем?

— Ганза, господин полковник. Мы в Любеке.

— О-о… — Задумчиво протянул Давыдов, с некоторой мечтательностью прикрыв глаза. — И эти смертники согласились на дуэльные правила?

— Я обещал вам хороший бой, господин полковник.

— Рад, что в наше время хоть на кого-то можно положиться! — Хлопнул он меня по плечу. — Кстати, а кто этот юноша? — Обратил он внимание на Рауля. — Гусар?!

— Шевалье де Клари, граф де Марет. Телохранитель его светлости. — Коротко поклонился шевалье, взглядом указав на меня.

— Ротмистр, зачем тебе телохранитель? — Вопросительно посмотрел на меня Давыдов. — Или ты не гусар?

Даже стало чуть-чуть неловко.

— Рауль, почему нам еще не принесли вина?! — Строго обратился я к шевалье.

— Сию секунду проверю! — Что-то интуитивно сообразив (а иначе как бы он выжил с такой обширной практикой подпольной деятельности?), тот немедленно убежал выполнять поручение.

— Нет, ну графа за вином отправлять — это все-таки гусар, — одобрительно огладил ус Давыдов, тут же добавив шепотом. — Ротмистр, а какая обстановка с женским контингентом на отвоеванной территории?

— Телефоны знает дама в кресле. — Кивнул я на принцессу, хлопотавшую над Мартой.

— Марта не дышит, — тревожно произнесла Елизавета, заметив наше внимание.

— Как?! Ей нельзя умирать! — Рванул к креслу князь в серьезной тревоге.

Тело вновь резануло ощущением близкой Силы чудовищной мощи, и Марта громко захрипела, вдыхая первую за несколько минут порцию воздуха. Щеки и лоб ее отчетливо порозовели — и, кажется, даже разгладились… Присмотрелся к морщинам на ее руках — и точно, проступает ровная кожа, пока еще бледная, не загоревшая. И волосы — вместо седых, темнели, обретая насыщенно-каштановый оттенок.

— Вы спасли меня, восточный визирь, — откашлявшись надсадным кашлем, Марта восторженно посмотрела на Давыдова, завернутого в шелка. А потом опознала ткань. — Подлец, как вы смели стянуть мои любимые занавески!