Не случилось беды — спасли, уберегли от позора. Да и кто… Тот самый Ванька, оказавшийся вовсе даже Максимом ДеЛара — а значит, способным показательно разорвать родство с Юсуповыми и остаться после этого живым. Нет родства — Елизавета больше не невеста Юсуповым, скандала нет, свадьбы нет. Правда, центр Москвы от этого не вернулся…

В те дни великая княжна жила совсем другими мыслями — потери были минимизированы, но они все еще оставались существенными. Она продолжала быть в статусе сильной одаренной императорской крови, но без домена под управлением, что сдвигало ее сильно на второй план. Предложенный союз с Максимом обещал ей деньги, но перспектива с кем-то там говорить — за него, его словами, с людьми, которым привычны Рюриковичи стороной диалога… Слишком сильна кровь, чтобы идти с кем-то в одном строю. Да и ради чего? Союзники-князья — не настолько принципиальны, а Максим, казалось, не мог дать ничего сверх этого. Разве что обещал подарить возможность плюнуть на могилу виновнику случившейся с ней беды… Но юноши склонны обещать несбыточное — а интриги у трона редко распутывались. Словом, Елизавета была склонна оставить предложение о союзе без внимания.

А потом случилась смута — оставшаяся в памяти едким дымом сгоревшего старого города, гулкими отзвуками землетрясений над бункером в ее резиденции. Когда она вновь поднялась на поверхность, Москва была совсем другой. Как и Империя — на сутки разорванная гражданской войной и тут же собранная воедино на жесткую пеньковую веревку новым Первым советником Императора.

И хозяин этой империи — тоже был другим. Этого, казалось, никто не понимал, кроме Елизаветы, равнодушно наблюдавшей, как впитывается малое количество влаги в могильный холм, под которым покоился прежний Первый советник.

Желание власти над собственной судьбой, чувство ответственности за чужие судьбы… Рюриковичи больше не владели даже своей собственной Империей.

Там, где раньше было пренебрежение к Нике и раздражение в адрес Максима, для которого великая княжна была всего лишь полезным инструментом — теперь был ужас и ощущение стремительно уплывающих возможностей. Если раньше выбор Ники неким Ванькой-из-сказок — это ерунда и личное дело людей, про которых она завтра может и не вспомнить… То сейчас свадьба серого кардинала империи и сильнейшей одаренной-целительницы — это уже кошмар.

Потому что вскоре все поймут, кто есть Максим на самом деле — и вспомнят, кого он отверг. Кто посмел бы раньше сравнить Нику и принцессу? Даже сама Ника плакала, что ее счастье возьмут и заберут — ведь кто она, а кто великая княжна. А сейчас… Сейчас они не то что одной категории: принцесса уступала. Ведь все, что она могла предложить Максиму — говорить на равных с князьями — теперь он прекрасно делал сам.