В гостиной комнате четвертого этажа мало что изменилось с прошлого вечера: разве что стоял над закрытым гробом Руслан Артемьевич в расстёгнутом черном пальто и с великой скорбью на него смотрел.

— Я знал, знал, что так произойдет, — с тоской шептал он, проводя подрагивающими ладонями над лакированным деревом. — Это моя ошибка…

Позади меня звучно откашлялся Артем.

Руслан Артемьевич встрепенулся и посмотрел в нашу сторону.

— Самойлов, вы почему не в гробу? — Строго уточнил он у меня.

— Виноват! — Браво рапортовал я, выпрямившись с руками по швам.

— Отставить!

Руслан Артемьевич заложил руки за спину, поджал губы и мрачно смотрел на нас Артемом.

Думать, что на Артема тоже — было как-то спокойнее.

— Самойлов, что вы обещали мне на выпускном?

— Э-эм. Вспомнить, где кейс с ураном, который я не брал? — Честно попытался я припомнить.

Ох уже это вечное «Ты вспомни, вспомни!» — да кейс вообще чужой и пропал на другом континенте! И главное: никто не спорит, все верят, но «ты все же вспомни…».

— Вторым пунктом!

— Не устраивать войну.

— Вот именно! И что я вижу сейчас?!

— Но это не я! — Возмутился уже совершенно искренне.

— А кто обещал принять в ней участие во вчерашних новостях?! — Гремел строгий голос, усиленный неплохой акустикой помещения. — Разве этому мы тебя учили?!

Вообще-то этому и учили, но я предпочёл маску покаяния и скорби, подсмотренной на картине Федора Решетникова. Обычно эта форма мимики уменьшала вероятность вызова родителей в школу.

Впрочем, ближайший родственник ходил где-то по городу и собирался убить местных хозяев. Вряд ли жаловаться ему имело хоть какой-то педагогический смысл…

— Я просто…

— Не оправдывайтесь, Самойлов!

Подавив тяжкий вздох, я приготовился минут десять разглядывать и подсчитывать орнаменты на обоях за спиной завуча. Между прочим, в нашей школе в кабинете директора были две тысячи одиннадцать вертикальных линий и двести сорок завитушек — в последний раз. Время от времени обои переклеивали — иначе я бы там рехнулся за пять лет.

— … и хватит подсчитывать завитушки на обоях!

Я аж вздрогнул и с опаской посмотрел на завуча.

— Вы хоть понимаете последствия содеянного вами?

— Моего деда не убьют? — Осторожно предложил я версию.

— Причем здесь сеньор ДеЛара? — удерживая в глазах эмоцию, которая все эти пять лет безумным образом сочетала ярость и заботу обо мне, выговаривал мне он. — Вы собрали под одной крышей двадцать благородных княжичей! Вытащили на эту войну!

— Им напомнили о долге, — попытался я уточнить.

— И теперь они на вашей войне, под вашим руководством, Самойлов. — Сменил Руслан Артемьевич тон на зловеще-мрачный. — И что же я увидел сегодня, всего лишь зайдя в здание?