Я предпочел отмолчаться. Хотя бы потому, что первым попавшимся ему человеком был разыскиваемый преступник.

— Я увидел разруху, Самойлов. Где часовой? — Вкрадчиво продолжил завуч. — Почему нас никто не остановил и позволил пройти внутрь? А тот единственный человек — без вопросов указал, где вы живете? Что я увижу, пробыв тут еще час? Самойлов, я вас спрашиваю!

Но до того, как успел возразить, открылась дверь в спальню, откуда вышел закутанный в алый бархат занавески князь Давыдов, задумчиво разглядывающий бутылку вина.

— Кто-нибудь видел штопор в этой дыре? — Попытался он уцепить пробку ногтями, потом, не выдержав, уцепился за нее зубами и с удивлением заметил гостей.

— Алкоголизм, — зловеще прокомментировал завуч. — Моральное разложение!

— Вот кстати о моральном разложении. — Оставил Давыдов бутылку в покое и с возмущением обратился ко мне. — С утра я обнаружил молодую парочку в своем гробу. Это недопустимо!

Ага, вот откуда запах духов…

— Вино тоже появилось после этого происшествия? — Меланхолично уточнил я, стараясь не смотреть на завуча.

— Оно лежало здесь на кресле! — Обернулся господин полковник к указанному предмету интерьера.

— Полагаю, если эти два события связаны, то штопор внутри гроба. — Терпеливо предположил я.

И слегка вздрогнул, когда крышка немедленно рухнула вниз, слегка смягченная ворсом ковра.

— Вы были правы, ротмистр! — Возликовал Давыдов, перегнувшись через край, поерзав там рукой, и, вытащив нужное, принялся вкручивать в пробку на винной бутылке.

На побагровевшего Руслана Артемьевича было жутковато смотреть.

— А вы, простите, кто? — Мягким тоном уточнил завуч у Давыдова.

Он таким тоном кодировал несознательных людей от пьянства и курения на спортивной площадке школы.

— Я? Я — гусар! — Был краток господин полковник, но манипуляции с вином все-таки прекратил.

— Где форма? Почему без обуви? Как фамилия? Кто старший по званию?

— Так я и есть старший по званию, — замялся господин полковник. — Полковник Лейб-гвардии гусарского Его величества полка князь Давыдов! — Вытянулся он во фрунт, но щелкать пятками босиком постеснялся.

— Ваше сиятельство, какой пример вы подаете молодежи? — Сменил тональность Руслан Артемьевич на укоризненную.

— Если не я, то кто научит их грамотно похмеляться поутру? — Тихо возмутился князь, но тут же приосанился и выдал знакомым ревом. — А вы кто таков? Гусар?!

— Я — школьный учитель. — Мягко произнес завуч.

И весь напор господина полковника как-то сник, сменившись легким смущением.

— Шуйский Руслан Артемьевич. — Представился наставник.