глаза на секунду.Сто двадцать девять человек.В деревне столько было бы почти пол-улицы. Это были бы лица, имена, голоса, долги в тетради, просьбы отложить хлеб, ругань у прилавка, дети, которые покупали жвачку, старики, которые пересчитывали мелочь.Здесь она не знала их.Но они всё равно были людьми.— Если бы вы не открыли контур, — тихо сказала Талия, — погибло бы больше двух тысяч.— Не надо, — сказала Марина.Талия замолчала.Марина открыла глаза.— Не надо мне сейчас медаль на шею. Я не из тех, кто радуется, что умерло меньше, чем могло.Рейн кивнул.Едва заметно.— Понимаю.Марина посмотрела на него.— Правда?— Да.В его голосе не было утешения. И от этого стало легче. Он не пытался гладить её по голове красивыми словами. Не говорил «вы сделали всё, что могли». Иногда от таких фраз хочется бить кружкой. Особенно когда знаешь, что люди всё равно умерли.— Что с советом? — спросила она.Рейн и Талия переглянулись.Ага.Значит, весело.— Совет дома Вейр собрался без вашего присутствия, — сказал Рейн.— Как неожиданно. Даже не прислали приглашение с ленточкой.— Ваше состояние сочли нестабильным.— Стабильные у нас, я так понимаю, только те, кто молчит и подписывает.Талия фыркнула, но тут же прикрыла рот ладонью.Рейн продолжил:— Они официально благодарят вас за участие в аварийной стабилизации.— Как мило.— И временно ограничивают ваш доступ к наследственным контурам до медицинского заключения.Марина медленно поставила стакан на край кровати.— То есть я спасла им станцию, и они решили забрать у меня ключи.— Формально — ограничить использование.— Формально Петрович тоже хлеб в долг берёт «до пятницы». Пятница у него длится третий год.— Пример непонятен, но интонация ясна, — сказал Шурка.Марина потерла лоб пальцами.— Кто подписал?Рейн ответил:— Ваш отец. Лорд Каэл Вейр. Кассандра Вейр. Трое членов внутреннего круга. И представитель Центрального консорциума, прибывший на станцию два дня назад.Имя отца ударило чужой памятью.Каэл Вейр.Высокий мужчина у окна. Серебряные волосы. Лицо, похожее на вырезанную из льда маску. Голос: «Элиана, дом не может зависеть от ваших слабостей». Желание подойти. Желание услышать хоть одно тёплое слово. Страх. Обида. Надежда.Марина стиснула зубы.Эта чужая девочка всё ещё где-то внутри ждала, что отец её увидит.Не наследницу.Не ключ.Не проблему.Дочь.— Он приходил? — спросила Марина.Рейн помолчал.Ответ уже был ясен.— Нет.Марина кивнула.В груди поднялось не её чувство. Старая, привычная боль Элианы: отец не пришёл. Не пришёл, когда она очнулась. Не пришёл,