Император Александр I, в свойственной ему манере «лучезарного ангела», предпочел сделать вид, что такое неприглядное, грязное дело, как физическая ликвидация французского узурпатора, не может быть истинной причиной монаршей милости. Слишком уж это коробило его возвышенную, мистическую натуру. Если бы не жесткое заступничество председателя Государственного совета Николая Ивановича Салтыкова — одного из немногих, кто знал всю правду о смерти Бонапарта, — я вполне мог бы оказаться в глубокой опале. Ведь правителям тяжело смотреть в глаза тем, кто сделал за них кровавую работу, спасая их троны.

Но победителей не судят. Особенно тех, кто приносит Империи целые континенты.

— Барон Дьячков. Я вызвал вас на заседание Государственного совета, — голос Императора под сводами зала звучал торжественно и гулко, — дабы высочайше утвердить создание Географического общества Российской Империи с вами во главе его. А также… лично поблагодарить вас за то исключительное радение, с коим вы приняли участие в развитии Русской Америки.

Я учтиво склонил голову, пряча торжествующую улыбку.

Да. Именно так. Всего год назад я неимоверными усилиями, через подставных лиц, используя где-то подкуп, а где-то откровенный шантаж, вложил в руки русского государя ключи от Нового Света. Я плел небылицы, рисовал карты, доказывал до хрипоты. И только теперь, когда с Аляски прибыл первый тяжелый транспорт, а следом потекли ручьи презренного, но такого всемогущего желтого металла, Александр был вынужден признать мою правоту.

Золото. То самое золото, о котором в моем времени снимут сотни фильмов. Только теперь оно принадлежало не Америке, а короне Российской Империи.

А ведь ничего этого не было бы, если бы не тот триумфальный момент, когда русские полки стояли в Париже. Когда Россия, на правах абсолютного гегемона, диктовала свою непререкаемую волю всей Европе. Именно тогда, пользуясь моментом, удалось выкрутить руки слабеющей Испании и заставить их дипломатов уступить часть Калифорнии под «хозяйственные нужды» русских поселенцев.

Я мог только представить, как сейчас в Мадриде, да и в Вашингтоне — хотя Северо-Американские Штаты еще даже не начали свою массовую экспансию на Дикий Запад — кусают локти до крови чиновники и политики. Они отдали земли, спавшие на золотых жилах. Отдали то, что лежало под носом у ленивых испанских грандов.

Слушая бархатный баритон Александра Благословенного, перечисляющего мои новые пожалования, я испытывал не гордыню, а глубокое, спокойное удовлетворение. Я принимал эти награды по праву.