Окидывая мысленным взором пройденный путь, я понимал главное: я сделал для России практически всё, что было в человеческих силах. Ход временной реки непоправимо изменен. Угроза с Запада сломана, границы Империи перешагнули океан, а экономика получила инъекцию колоссального богатства.

Впереди ждала новая эпоха. Век пара, угля и шестеренок.

Теперь мне предстояла последняя, быть может, самая сложная битва. Я должен был убедить этих людей в напудренных париках начать строительство первых стальных магистралей. И пусть моих технических знаний из прошлой жизни не хватит, чтобы самому спроектировать паровоз, но я знал главное — «куда» нужно прокладывать рельсы.

Эту Империю, раскинувшуюся от Варшавы до залива Сан-Франциско, нужно было скрепить железными артериями. И ради этого стоило жить дальше.

— … А что до обеспечения ваших проектов, барон, то казна открыта, — голос Императора вернул меня к реальности. — Насколько же известно, вы и без того человек состоятельный, алюминий умеете создавать. Еще и акции Русской Американской Компании приобрели вовремя.

Государь словно бы меня изобличал во лжи. Но это его манера говорить. С кем выгодно особо, он пушистый, а я для многих выскочка. Да еще и богат, вон, три торгово-военных корабля строятся для моей компании. Это они еще не знают, что я прикупил во Франции два фрегата.

Так что казенных деньгах я нуждался меньше всего. Денег у нас было с избытком. Невероятным, пугающим избытком. Мой верный соратник, богатейший купец Пастухов, сумел совершить экономическое чудо: он монополизировал производство алюминия.

Этого неизвестного миру «серебра из глины», которое сейчас, благодаря нашим тайным технологиям, ценилось выше чистейшего золота. Я едва сдержал усмешку, вспомнив, как на недавнем дипломатическом приеме спесивые английские и французские послы щеголяли мундирами с алюминиевыми пуговицами, наивно полагая, что демонстрируют нам свое баснословное богатство. Они даже не догадывались, что платят за эти пуговицы нашими же пушками и фрегатами.

— И еще одно, — Александр I подался вперед, его взгляд стал по-настоящему теплым… лицемер. — Мы все, и я лично, высоко оценили ваш фундаментальный труд по Древней Руси. Посему Русскому Географическому обществу я дарую беспрецедентное право — законодательную инициативу. Отныне вы уполномочены предоставлять мне напрямую проекты законов по сохранению культурного и исторического достояния Империи. То, чего и хотели…

Хотел… Словно бы только мне это и нужно было. А сколько денег я потратил на то, чтобы в газетах, причем даже и в иностранных, которым в России до сих пор верили чуть больше, чем собственным, обосновать создание Всемирной организации сохранения цивилизаций и культур.