— … цените друг друга, ибо нынче вы связаны нерушимыми узами… — вырвал меня из прагматичных воспоминаний торжественный глас батюшки, перешедшего к финальной проповеди.

Вот и всё. Обряд закончился. И я… официально женат на самой прекрасной женщине в этом мире.

Тяжелый золотой венец, наконец-то, покинул мою голову. Я повернулся и посмотрел на Настю. Она сияла. Ее губы чуть дрожали в счастливой, робкой улыбке, а во взгляде, устремленном на меня, читалось такое неподдельное, чистое счастье, что все прошлые интриги, высокомерные баронессы, унижения и страхи за будущее разом отступили на задний план, превратившись в никчемную серую пыль.

Мы вышли из полумрака храма на залитую сентябрьским солнцем паперть, крепко держась за руки. Свежий воздух ударил в голову лучше вина. Я залез в карман сюртука, нащупал заранее приготовленные монеты и сунул полновесный серебряный рубль первому же просящему, который с поклонами встречал нас у выхода из церкви. Остальным юродивым и нищим, а их тут, почуяв богатую свадьбу, собралось столько, словно бы они съехались со всей губернии, доставались щедрые горсти медяков. Толпа загудела, осыпая нас благословениями.

Но свадьба не была богатой, хоть на ней и были некоторые весьма значимые лица, а одно лицо… Так там и вовсе значения неимоверного.

Я обернулся к выходящим следом гостям — нарядным, чопорным, предвкушающим светское продолжение.

— Нынче же, господа и дамы, покорнейше прошу вас отправиться в трактир «На заставе», — громко и с улыбкой объявил я.

По толпе пронесся легкий шепоток. Я даже не стал обращать внимания на брезгливый скепсис, промелькнувший на лицах многих из гостей. Гулять свадьбу в трактире для их утонченных натур было почти моветоном. Да и было тут всего-то двадцать три человека — я приглашал только самых нужных и близких, не желая устраивать балаган.

А насчет трактира… так зря они кривят губы. Они просто не знали, что мы арендовали заведение целиком, и последние три дня там шла такая лихорадочная подготовка, вычищалась грязь и составлялось такое меню, которому позавидовал бы и приличный столичный ресторатор. Посмотрим, как изменится их мнение, когда они переступят порог.

Я впервые приступал к готовке. Вернее, руководил процессами, не беря в руки нож, но «даря» этому миру новые блюда. Майонез… он получился таким воздушным, с кислинкой, что я мог бы есть и есть и… Потом дня три гонять все эти калории, которые наел бы.

Так что селедка под шубой, мясо «по-французски», котлета «по-киевски», беф… правда не «строгонов». Ну и расстегаи будут, рыба фаршированная, которую тут не делали, к моему удивлению. Ну и шашлык, который готовился во дворе и по моему рецепту, с ускусом. В оставленном мной будущем сложно было встретить мужчину, которые не считал бы себя непревзойденным специалитом по приготовлению шашлыка.