Выхожу из своего кабинета, направляюсь прямиком к своему заму Артуру, с которым мы в своё время и начинали весь этот бизнес. Он курит как паровоз, а я последние дни пытаюсь бросить. Но сейчас дико хочется…

— Арт, дай сигаретку, — хрипловато бросаю я, прислонившись к косяку его двери.

Он удивлённо поднимает брови:

— Ты ж бросаешь?

— Брошу.

Артур молча достаёт пачку, протягивает мне. Я беру сигарету, машинально кручу её в пальцах — тонкая, чуть шершавая бумага, лёгкий запах табака. И отправляюсь на улицу: я не любитель курить в помещении.

Выхожу во двор, вдыхаю летний воздух. Прикрываю глаза, задерживаю дыхание, потом медленно выдыхаю — сигаретный дым плывёт перед лицом сероватой лентой.

У сотрудников обеденный перерыв. Вокруг шумно. Но я будто выпадаю из этого мира — стою, курю, и всё вокруг кажется каким‑то размытым, неважным. Только сигарета в пальцах, дым да мысли, которые никак не получается загнать обратно в голову.

К боксу подъезжает машина. Оборачиваюсь — знакомая машина. Подхожу ближе… Твою мать, рекламщик. Перевожу взгляд на его пассажира… Мышка? Значит, они всё‑таки вместе? Хотя чего я ждал? Почему бы и нет?

Сигарета почти дотлела — я тушу её о край урны. Горький привкус во рту, только непонятно, от сигареты ли.

Она меня замечает, но даже не кивает. Ладно, я не гордый.

Подхожу, стучу в окно с её стороны. Она поворачивает лицо — такое красивое и такое далёкое… Будто между нами не пара метров, а целая пропасть. Я на секунду зависаю, просто смотрю на неё, впитываю каждую черту.

Не сразу, но стекло всё‑таки опускается.

— Привет.

— Мы на мойку, — бросает она коротко.

Уже «мы»? Понятно…

— Выйди на пару слов.

Она молчит пару секунд, потом открывает дверь и выходит ко мне. С вызовом смторит в глаза — прямо в душу. От неё прям фонит злостью и обидой. И от этого становится ещё паршивее. Я ведь не хочу её расстраивать.

— Что хотел? — её голос звучит так холодно, что по спине пробегает неприятный озноб.

Я не замечаю, как её кавалер выходит и подходит к нам. Потому что жадно её рассматриваю, пытаюсь поймать хоть искру того, что было раньше. А может, и не было никогда — может, я всё придумал.

— Отъебись от неё, — выдаёт мне рекламщик со старта, глядя на меня с презрением.

— Что? — опешив, таращусь на него. Внутри всё вскипает. С хера ли он так со мной базарит?

— Говорю, съебись, — повторяет он, делая шаг ближе.

Кровь мгновенно приливает к лицу. Кулаки сжимаются до хруста. В висках стучит.

— Ты охуина объелся? — решаю уточнить у него.

— Марат! — зовёт его мышка.

В этот момент он подходит ко мне вплотную, почти в лицо. Я чувствую запах его одеколона — резкий, какой‑то агрессивный, как и он сам.