Я скользнул под занесённую лапу и со всей дури, вкладывая в удар остатки сил, вогнал своё копьё в сустав передней лапы твари.
Тварь дёрнулась, замерла.
Этой секунды хватило. Мех шагнул вперёд и с гудящим свистом опустил своё лезвие. Ритопса разрубило пополам.
Грохот стих. В зале повисла тишина. От едкого дыма першило в горле.
— Эй! Курсанты! — проорал офицер, откидывая забрало шлема. — Сюда!
Ритопсов расколошматили вчистую. Хоть лейтенант и приказал бить по шеям, тела тварей превратились в кровавое месиво.
— Это Ритопсы! — тяжело дыша, но с ноткой самодовольства заявил лейтенант. — Смотрим сюда, салаги!
Он подошёл к первой туше и коротким ударом тесака расколол череп. Изнутри ударил мягкий свет.
— В башках Ритопсов иногда попадается жемчуг. Вот такой, — Указал пальцем в пролом лейтенант, потом достал цилиндр, похожий на тот, которым Ржавый собирал Искры, и привычным движением втянул в него светящийся шарик.
— Ржавый, да? — лейтенант кивнул нашему командиру. — Я передам по дежурству, какую удачу ваш отряд выгнал на нас.
В двух Ритопсах оказалось две жемчужины. Одна голубоватая, другая с красным отливом.
Дальше был путь наверх. Долгий подъём по рампам, бесконечные серые коридоры, гудение механизмов. И наконец — тяжелые шлюзовые двери с шипением разошлись в стороны, выпуская нас наружу.
Мы вывалились на улицу. Стояли и просто дышали, глупо улыбаясь друг другу сквозь корку сажи и засохшей крови на лицах. После вонючей, давящей атмосферы подземелья воздух казался сладким. Он был свежим, приятным, живым…
— Оловин! Твою дивизию! Где вас носило?! — раздался рявк, от которого вздрогнули все.
К нам широким шагом шёл прапорщик Паров. Его физиономия была перекошена от злости.
Мир вокруг неуловимо изменился. Улыбки мигом сползли с лиц. На плечи разом рухнула тяжесть, в ушах зазвенело, а в груди ледяным комком свернулся безразличие.
Парни охнули, хватаясь за головы. Зара пошатнулась, её глаза закатились, и она просто рухнула на колени, забившись в истерике, раздирая ногтями голову.
— Сука… — прохрипел Масло сквозь зубы, падая рядом с Зарой. — Он врубил подавление!
Глава 21
Состояние, когда в голове нет ни единой мысли и ни одного чувства — отличная возможность. Вот только я пока не придумал, для чего именно. Мыслей — то не было.
Я стоял на плацу и просто наблюдал, как этот человечек в форме прапорщика пытается и пыжится меня продавить своей ментальной аурой. За время этой экзекуции досталось всем. Уже вся наша команда, кроме Толстого, валялась на бетоне, схватившись за головы. Толстый стоял несгибаемым стержнем. Из его носа текла кровь, лицо побледнело, но он застыл, как истукан.