Если закричу, на меня слетится вся стая и обглодает до костей. Я терпел боль, срывая тварей по одной и ломая тельца в руках откидывал…но их становилось больше, С каждым вырванным куском мяса тело наливал жар!

Птер приземлившийся мне на лицо. Я схватил его рукой и и со всей дури швырнул её в дерево.

Птер взвизгнул, ударившись о ствол.

И этот визг стал сигналом. Воздух наполнился шелестом сотен кожистых крыльев.

Стая бросились на меня.

Я перекатился. Сил не было, нога горела огнём. Все тело горело огнём. Я отбивался, понимая, что это конец. Их слишком много.

Огненная вспышка боли, как будто…я сгорел и потухающее сознание, боль закончилась. Хорошо. Новая жизнь? Как же меня это задрало.

Крепость. Несколькими часами ранее.

С последними лучами заходящего солнца в уже закрывающиеся на ночь тяжёлые ворота крепости ввалился Коновалов, волоча на себе полуживого Авана.

— Лекаря! — прохрипел он, оседая на брусчатку.

Последние метров двести он тащил парня на чистых рефлексах. Резерв был пуст, мышцы сводило судорогой. Аван пытался помогать, прыгая на одной ноге и глухо шипя от боли.

Дежурная смена тут же вызвала целителя. Осмотрев вновь прибывших и поняв, что смертельных ран нет, стражники просто оттащили обоих к стене, продолжая со скрипом сводить массивные створки ворот.

— Там… там ещё двое, — нашёл в себе силы пробормотать Аван. — Зайцев и Нилов… Они остались там…

— Там уже никого нет, парень, — хмыкнул начальник караула, запирая ворота. — Успокойся. Сейчас маг — лекарь подойдёт, полегчает.

— Мне нужен старшина Мирошкин! — Коновалов с трудом поднялся на ноги, тяжело опираясь о каменную кладку.

— Отдыхает твой старшина. Ночь на дворе.

— За стеной наши люди! — возмутился Коновалов, и в его голосе прорезались властные нотки.

— Остынь. Ночью никто за пределы крепости не выйдет.

— Я требую…

— Вали спать, пока в карцер не улетел, — отмахнулся стражник.

Часовые лишь посмеялись и под конвоем отвели полуживых парней в столовую. Аван, которому маг влил немного восстанавливающего зелья, на глазах засыпал — организм брал своё. Коновалов оставил его на скамье, а сам, стиснув зубы, пошёл искать старшину в штаб.

В штабе дежурный офицер слушать грязного рекрута не стал, но шум поднялся достаточный, чтобы в кабинет спустился сам Комендант крепости, граф Важурин. Он выслушал Коновалова. Потом притащили и Мирошкина.

Коновалов сидел на задней лавке, вцепившись пальцами в колени, чтобы не уснуть.

— Старшина Мирошкин! Где ваше подразделение? — рявкнул дежурный офицер, нависая над старшиной.

Комендант Важурин молча и хмуро смотрел на Коновалова.