Меня удивляет то, что все, встретившиеся нам по пути, поприветствовав Алтынай, потом идут здороваться и со мной, как со старым знакомым. Протягивая при этом то кусок вяленого мяса, то курт, то лепёшку.

Когда достигаем центра лагеря и Алтынай находит какого-то человека, которого разыскивала (кажется, в ранге сотника), у меня уже еды с собой на полноценный ужин.

Перемолвившись с этим самым сотником буквально парой слов, спутница кивает на ближайший шатёр:

— Спим сегодня тут.

Затем забирает у меня из рук половину лепёшки и кусок мяса, садится на уже кем-то постеленную кошму, закрывает глаза и жуёт с закрытыми глазами.

— Не понимаю. Когда я тебя вёз от пашто вначале, я не увидел Орды: была толпа народа, где-то даже несчастная. — Тоже прикрываю глаза и говорю вслух, что приходит на ум. — И уж никак не упорядоченная. По крайней мере, похожего на порядок я ничего тогда не увидел. А сейчас вижу тех же людей, но уже как единое целое. Странно…

— Надо быть женщиной, чтобы чувствовать, как мать: нет надежды — всё равно что нет войска. — непонятно отвечает Алтынай, не открывая глаз,почему-то я это чувствую . — Тогда мы видели непобедимого врага, грядущий голод. Грозивший неизбежной смертью нашим детям. Угроза смерти детей очень плохо сказывается на порядке и дисциплине войска. Кроме того, лично ятогда ещё не отвыкла от брата, привыкла полагаться на его решения. А твоё внимание в тот момент было сосредоточено больше на мне, чем на окружающих. Ты и сейчас считаешь меня не до конца взрослой, а уж тогда… Согласен?

Киваю, потом соображаю, что она не видит сквозь прикрытые веки.

— Да, — дублирую голосом.

— Кроме того, поначалу лично я предательство пашто восприняла как удар от брата в спину. Растерялась. А сейчас я пришла в себя и вижу, что враги всего лишь люди. Не самые лучшие, но всего лишь люди. Чужие нам. Как вести себя с чужими, я знаю…

* * *

Несмотря на положенное время, Наместник сегодня пропускает положенный вечером намаз: не то сегодня настроение, да простит Аллах…

Наместник знал хана туркан, прибывших в провинцию, и раньше: с ежегодных празднеств у Султана. Сам хан туркан, кстати, куда-то отправлялся с воинами по приказу Султана. Интересно, уже вернулся, что ли?

Наверное, всё-таки нет. Потому что иначе вызов на базарную площадь присылала бы не его дочь.

А с другой стороны, уже несколько разных людей за последние два часа донесли, что Орда начала прибывать на оговоренное место сотнями и полусотнями. Раскинув походный лагерь прямо под стенами города, в минуте скачки галопом от базара.