— Я не буду этого есть, — качает головой Алтынай, со смесью любопытства и отвращения глядя на мой пример кухни Индокитая.
— А я тебе и не предлагаю. Это не ужин, да тут и на одного мало. Сам съем. Знаешь, если стоит выбор, умереть с голоду, или съесть змею и червяка, лично я бы первое не выбирал.
— Это понятно, но всё равно как-то дико, — хмурит брови.
Не отводя взгляда от жаровни.
— Я это сделал не для того, чтоб тебя заставлять, — отравляю в рот хрустящие крошечные полоски мяса одну за другой. — Я тебе хотел напомнить, что вы даже рыбу ловить не умели. Это просто пример. Что невежество рождает не только необычайную смелость в суждениях. А и необоснованную трусость и в них же, и в действиях. — Тщательно пережёвываю и глотаю, под её широко раскрытые глаза. — Это крайнее средство. Когда больше ничего иного нет. Это просто пример, что умереть с голоду — это глупость. И еду можно найти, где угодно. Если постараться. В Хань вообще едят змей и скорпионов, и считают деликатесом.
— Промолчу.
— Кстати. Насколько я знаю. В списке ХАРАМ их нет, — отрицательно качаю головой, указывая на пустую жаровню. — Это просто твоя психика.
— Так неприятно же⁈ — прорывается у Алтынай.
— А мы с тобой сейчас говорим не о переходе на кухню и диету Хань. А исключительно об экстренных резервах Главы Рода. Которыми ты не владеешь в силу этно-психологии. А я их знаю если и не досконально, то достаточно. Для того, чтоб не умереть с голоду самому и не дать умереть близким. Я это к чему, — пытаюсь зафиксировать нужный маркер. — Я пытался объяснить, почему я вас с Иосифом иногда не понимаю. Вот поэтому: вы будете умирать, ходя по пище. Или не знать, как выловить рыбу из реки, в которой берёте воду каждый день.
— А что такое этно-психология?
Глава 28
За выяснением отношений, копанием и поеданием червяков, беседой проходит оставшееся до заката время.
— Хм, не явился, — констатирую очевидное, глядя на пустую площадь. — Вот же… Не буду сквернословить.
— Не надо сквернословить, — одобрительно кивает освободившийся наконец от дел Иосиф. — Я именно это и имел в виду, когда говорил, что визит некоторых уважаемых на базаре людей к нам сегодня неизбежен.
— Ладно, пойду скажу Слово, — как-то по-взрослому подбирается Алтынай. — Проводишь? —
— Пошли, конечно.
* * *
В час Магриб на базарной площади никого от Стражи не появляется. Самые прозорливые из горожан, предполагавшие подобный исход, с любопытством ожидают, что будет дальше.
Из дома джугута Иосифа, вплотную примыкающего к его же лавке, через какое-то время выходит дочь хана Орды, сопровождаемая уже привычным лысым охранником.