Она медленно кивает, не отводя взгляда, со словами:
— Всё верно. Так а вопрос-то у тебя…какой ?
— Гхм… Это и есть вопрос. — Запинаюсь, потому что самому становится смешно от собственного косноязычия. — Когда мы жили в стойбище, я не видел, чтобы у тебя было какое-то особенно привилегированное положение. А тут, целый народ по первому слову выполняет приказы маленькой девочки. Мне это не понятно. Вопрос: как так? Надеюсь, понятно спросил.
— Не уверена, что поняла вопрос, — напрягается она, — но что именно тебе не ясно? Десятники и сотники, не выполнившие задание или не явившиеся по зову хана, приговариваются к смерти. Это закон. Если их проступок менее серьёзен, им надлежит лично явиться к хану. Объяснить причины. А какой смысл десятнику являться ко мне сейчас, на зов, без своего десятка?
— А ты хан? — спрашиваю в лоб.
— Тамга у меня. — Уверенно кивает Алтынай. — Нового хана не выбирали. В ханской юрте осталась только я, ты не в счёт, ты гость. Хана же может и не быть на месте, но это не отменяет грозящих кошу и людям опасностей. Не отменяет и того, что могут быть другие необходимости срочного сбора Орды. По очень разным причинам.
— Какая интересная процедура мобилизации, — бормочу. — Только не спрашивай… А как ты этими тысячами управлять завтра будешь? Буде они тут соберутся?
— У меня разговор с Наместником, — снисходительно улыбается, как ребёнку, Алтынай. — На этот разговор мне ничьего разрешения не нужно. Я взрослая. И от имени отца с чиновником говорить вполне и могу, и имею право. Орда в разговоре не участвует, только стоит в поле временным лагерем. Со мной, в качестве сопровождающих, пойдут два-три сотника, из тех, что постарше. Но в разговор вмешиваться не будут. Только стоять рядом.
— Удивлён до полного изумления, — только и присвистываю. — Система оказалась сложнее, чем я был готов услышать. А если что-то в разговоре с Наместником идёт не так…
— В случае оскорбления дочери Хана, либо бунчука Хана, либо подобного, либо в случае любого ущемления части народа либо всего народа, Орда сама знает, что делать, — терпеливо завершает Алтынай.
— Мда… — продолжаю демонстрировать неподдельное изумление.
Многогранностью и определённой предусмотрительностью.
Создателя всех этих социальных и командных инструментов Орды.
— Я, конечно, знал, что у вас военная демократия, — бормочу сам себе, но вслух. — Но увидеть в действии… НЕ СПРАШИВАЙ!
— Один ради всех, и все ради одного, — опять пожимает плечами Алтынай. — Это закон. Уже давно.
А я лязгаю зубами.
Глава 22
После объяснений Алтынай смеюсь про себя над парадоксальностью задействованных процедур и инструментов, Заставивших людей откликнуться на призыв. Видимо, тему легитимности власти в Степи я ещё не понимаю и не чувствую…