— Как быть с рыбной ловлей? Через три дня первая сделка, — напоминаю из своего угла. — Не хорошо начинать с отказа от обязательств.

— Да, чуть не забыла впопыхах… — недовольно морщится Алтынай и добавляет в сторону троих человек, — в первых трёх стойбищах скажите, чтоб от них через два дня к закату было два мерных мешка рыбы.

— Лучше поставить ловить кого-то из молодых, — с кивком отвечает самый высокий.

— Пусть будет так, — соглашается Алтынай. — Рыбу нужно доставить сюда не позже рассвета третьего дня, считая с завтра. Ловчих гонец пусть назначит сам…

Я с интересом наблюдаю практику «штабной работы», которая призвана инициировать мобилизацию как бы не нескольких тысяч клинков. Со снабжением, логистикой и сменой дислокации…Интересно, что никаких документальных либо вещественых подтверждений устных распоряжений Алтынай никто из парней не требует .

Через какое-то время, в лавке появляется ушедшая гулять шестёрка парней, которая, видимо, уже выслушала все новости от седьмого человека, ходившего за ними, по пути сюда.

Затем десяток на время исчезает в сторону коновязи, но буквально через пару минут появляется в лавке обратно, уже со всем снаряжением, включая личное оружие.

— Я несколько погорячилась, — роняет Алтынай. — Не сообразила, что лавку и Иосифа надо охранять. Не сообразила, что до разговора с Наместником не получится ни отдыхать, ни работать. Вы трое, можете ехать. Ещё раз: Орда собирается здесь. Оповестить стойбища по цепочке.

— Все идут сюда, или каждый второй? –спрашивает самый высокий парень, деловито ковыряясь в каком-то бауле, брошенном прямо на пол.

— Хороший вопрос, — трёт нос Алтынай. — Как сам думаешь? Ты всё слышал.

— Если придём все, это уже будет война. — Степенно отвечает тот. — А ты пока хотела только говорить. Я думаю, каждый третий может ехать сюда. Но двое из трёх должны ждать в одной четверти перехода отсюда.

— Правильно, — резко успокаивается Алтынай. — Только не двое из трёх. Один из трёх сюда, второй из каждых трёх ждёт в одной четверти перехода, а третий из трёх пусть остаётся в ханском стойбище. Туда же пусть подтягиваются из дальних кошей.

Трое «курьеров» молча кивают и без каких-либо эмоций исчезают в направлении коновязи.

* * *

Первые люди начинают прибывать уже через несколько часов.

— Видимо, гнали коней, — говорит Алтынай, выходя из лавки и направляясь к нескольким десяткам туркан, гарцующим в отдалении вокруг коновязи и оглядывающимся по сторонам в поисках неё.

После коротких приветствий и совсем непродолжительных разговоров, Алтынай возвращается обратно, а прибывшие люди отъезжают в сторону степи примерно на километр и, оставаясь в полной видимости со стороны базара, явно начинают обустраиваться: разгораются костры, расставляются походные шатры, стреноженные и рассёдланные кони отгоняются ещё глубже в степь (а вокруг табуна начинают шагом нарезать круги две пары всадников), в общем, явно включается какая-то система.