— А при чём тут наше внутреннее к защите гостя-родича от чужих? Особенно от местных, если у тебя именно с ними были проблемы… Раз от Алатау ты сюда пешком шагал. — Снова проявляет недюжинную сообразительность Алтынай.
— Кто бы спорил, — бормочу, снова отпивая из пиалы кумыс. Который можно подобным образом пить целый день. — «Доколе воевать Иран с Тураном…»
— Что это за тюй? — вскидывается Алтынай. — Я раньше не слышала!
— Это не тюй. Это скорее жыр, — пытаюсь сформулировать поточнее. — Да был, говорят, раньше такой фарси, Фирдоуси. Вот у него был жыр — «ШАХ-НАМЕ».
— Расскажи⁈ — загорается Алтынай.
— Шутишь? — отодвигаюсь назад. — Это два дня рассказывать! Если не три! Да и не помню я, оно там всё вообще на фарси. А я фарси не знаю. Только пушту…
— Может, хоть примерно что-то вспомнишь? — продолжает волноваться Алтынай, для которой любой эпос — как для моего современникатам премьера блокбастера от культового режиссёра со звёздами первой величины в главных ролях.
— Ну, там книга об их персидских царях, кажется. — Добросовестно начинаю вспоминать. — Делится на три части: мифологическая, героическая и историческая. Знаешь, не буду пересказывать: просто не помню. Вернее, мало что помню, но вот сильно запомнилось, что сам Фирдоуси постоянно переживает из-за того, что Туран с Ираном воюют. Веками, постоянно. И воюют не потому, что народы друг друга ненавидят. А потому, что правителям это выгодно. И он вроде как между строк искренне желает, чтоб на землях по границе между Ираном и Тураном никогда между собой не воевали только из-за разницы народов. Что-то типа мысли «Нет плохих народов; бывают плохие люди».
— Хорошая мысль, — снова хмурится Алтынай. — Фирдоуси, может, был и не плохим человеком. Если действительно так думал.
Глава 6
— Сестра, а можно я тебе сейчас какое-то время позадаю смешные детские вопросы? — напившись кумыса, объевшись лепёшками, чувствую себя почти счастливым. Устраиваясь поудобнее напротив Алтынай на белой кошме.
Кстати, в самом кумысе присутствует едва уловимый, почти не заметный для меня, но след алкоголя: что-то около пары градусов. Слабее пива намного, но, как и всякий алкоголь в крайне умеренных количествах, выступает в роли лекарства и тонизирующего средства.
Почему-то попутно мелькает мысль, что в том мире с ограничением количества употребляемого алкоголя в армии явно были проблемы… Как правило. Когда был алкоголь.
Вместе с тем, лично у меня многое из рассказов Алтынай вызывает если и не настороженность, то, как минимум, истовое желание прояснить кое-какие детали. Лично для себя.