— Ещё албан и жалайыр, — немного хмурится Алтынай.

— Ого, — только и присвистываю после такой новости. — Даже боюсь спросить, как у вас тут с битвой за власть при таких соседях? Между собой… — уточняю, чтоб было понятно, что я в курсе степных раскладов. — А если серьёзно, как вы ладите? И как вы управляете становищем при таком множестве разных людей, имеющих право голоса? Ещё и из разных родов? — не знаю, как в местных реалиях на этом языке назвать «политические группы».

Впрочем, Алтынай великолепно меня понимает:

— Сейчас не так, как раньше, — хмуро говорит она. — Когда откочёвывали из родных мест, на малом курултае моего отца кликнули на белую кошму: ханом должен был стать кто-то, кто умён, способен слышать других и беспристрастен в решениях. Из всех вариантов, было понятно, что это может быть только конырат. А у нас лучшего человека не было.

— И другие не пытались этого никогда оспорить? — вежливо улыбаюсь, склоняя голову к плечу.

— Во время кочевья, разумеется, нет. — Хмуро отвечает Алтынай. — Когда обустраивались тут, тоже нет. Но естественно, другие ждали возможностей. И сейчас, когда отца нет, и брат погиб, они своего не упустят.

— Я не очень хорошо представляю обычаи степи «изнутри», можешь рассказать подробнее?

— По логике, вместо отца должен был заменить хана его старший сын. Но он умер зимой. Второй мой брат погиб сегодня. Теперь, по правилам, должен всё решать совет аксакалов. Но аксакал у нас только один и, скорее всего, теперь всё будет решать Еркен-ага. Во всяком случае, попытается… — по-прежнему хмуро отвечает Алтынай. — Подгрести всё под себя…

— А что тебя в этом не устраивает? — мне её недовольство текущей ситуацией более чем очевидно, хотя она и пытается делать покер-фейс. — И попутно, сколько всего жён было у твоего отца и сколько у тебя братьев и сестёр?

— Жён было всего две. Детей было пятеро, два брата, я и две младшие сестры. Один брат умер зимой. Второй погиб сегодня. Одна сестра замужем в роду керей, на старой Родине. И младшая сестра тоже не пережила этой зимы. А сын Еркен-ага в своё время сватался к моей матери. Но она вышла за отца, хоть и второй, младшей женой. Так что, я осталась одна. А у аксакала, по старой памяти, теперь для меня не будет ни помощи, ни куска хлеба в трудную минуту. — На одном дыхании выдаёт Алтынай, глядя в пол юрты.

— Получается, ты тоже сирота, — задумчиво озвучиваю очевидное. — Если только твой отец не вернётся из этого южного похода.

— Не вернутся они. Уже все сроки вышли. Чувствую… — Алтынай снова старается незаметно вытереть уголки глаз, а я тактично делаю вид, что не замечаю.