— А скажи, сестра, ты правда чувствуешь, когда человек тебе говорит неправду? — задаю уже час как интересующий меня вопрос, поскольку от ответа на него может зависеть моя собственная позиция. В будущем.

— Конечно, — удивлённо поднимает на меня глаза Алтынай. — Чувствовать правду или неправду — дар любому хану и всем его детям за белую кошму от самой Степи. Хан — это не только и не столько власть, сколько множество обязанностей. К сожалению, далеко не все аксакалы это понимают… а твоя жена тебе об этом не рассказывала разве?

— Да мы оседло жили, не кочевали совсем. — Почему-то откровенно отвечаю я. — Вернее, она-то до женитьбы летом всегда кочевала. Зимой нет, зимой же у нас в домах живут…

— Я знаю, мы тоже так жили, — кивает вразрез моих слов Алтынай.

— Как женились, жили в моём доме. Сразу дети пошли. Ей не до коша стало.

— А кем ты был, что она трудилась только по дому? — загорается непосредственностью и любопытством она.

— Служил в страже границ тамошнего Наместника, был чем-то вроде заместителя полусотника. — перевожу, как могу, на местные реалии чин хавилдара и заместителя командира ВПБСа.

— Богатое, видимо, войско? — удивленно пристукивает ногтями по боку пиалы Алтынай. — Если в вашей сотне есть сотник, полусотник, а у того ещё и заместители?

— Да не так чтоб очень богатое, — размышляю вслух. — Просто механики было много, механика иногда сложная. В общем, долго объяснять. Давай не сейчас. Если ты не против.

— Не переживай. — Верно истолковывает Алтынай мою уклончивую дипломатичность. — Всё, сказанное в степимежду своими , между своими и остаётся. Мы — вольный народ. Султаны приходят и уходят, а степь остаётся… И мы в степи.

В принципе, для меня не секрет, что любые кочевники крайне сдержанно относятся к любой попытке централизовать их либо подмять под любую внешнюю централизованную власть, особенно в местных далеко не постиндустриальных реалиях. На что-то подобное я и рассчитывал.

После небольшой паузы, Алтынай подливает масла в огонь:

— Нас все всегда старались использовать. Для своего блага, ничего не давая нам взамен. Считая дикарями и не вникая в наши тонкости. Моего отца нет, но как ханская дочь, я вижу, что даже тут, с соседями, всё идёт совсём не так, как мы договаривались при получении тамги. Перед тем, как откочевать сюда. В общем, никому из нас нет дела до твоей армии, бывшей службы и прошлого. Можешь считать себя под дланью гостеприимства, как гость.

— Ваши внутренние споры совсем не влияют на ваше гостеприимство? — смеюсь, внутренне соглашаясь, однако, со всем раскладом. Который явно в мою пользу.