— Вообще-то у нас не совсем гости ожидаются, — говорю, чтоб что-то сказать, через четверть часа, наудивлявшись вдосталь особенностям местной жизни. — Алтынай пуштунов на суд позвала. Или они считаются за гостей?

— Не воевать же званы, — откликается Сауле. — Если приедут, да с миром, гости и есть.

— Некрасиво получится, если стол пустой, — Раушан мерно режет что-то в большой казан. — Лучше пусть всё будет приготовлено, но не понадобится. Чем если понадобится, но будет не готово…

— С этим не поспоришь, — признаю очевидное и становлюсь в наряд по кухне третьим, помогать старухам.

Заняться-то всё равно нечем.

— Ой, да чего ты будешь женской работой заниматься? — отмахиваются от меня было бабки.

— А я незаметно, внутри. — Подвигаюсь внутрь шатра, с глаз возможных наблюдателей. — Всё равно заняться нечем.

Когда Атарбай взялся помогать с женской работой по приготовлению пищи, обе старухи переглянулись, но ничего не сказали вслух: действия лысого родича явно выдавали человека, знакомого с приготовлением пищи на большое число людей.

Кроме того, из его помощи явствовало, что он уже чтёт кош своим: никому из чужих, никакой мужчина бы в жизни не открыл таких деликатных навыков, как женская работа на кухне. Коих у мужчины-то и быть не должно, поскольку и взяться неоткуда.

* * *

Мы с бабулями, перекидываясь словами, какое-то время вместе шинкуем овощи, нарезаем и подготавливаем мясо, чистим рыбу, промываем и замачиваем рис; в общем, готовимся «метнуть на стол» расширенный вариант праздничного меню. Случись вдруг необходимость. Из расчёта человек на сорок — пятьдесят, если не ошибаюсь.

За работой время летит незаметно, потому я, увлёкшись, чуть не пропускаю тот момент, когда с края лагеря возле нас появляется один из дежурящих там парней:

— Первые уже едут, — бросает он мне, — вести их сюда?

— Да, только сейчас за Алтынай схожу, — начинаю подниматься.

— Давайте я сам съезжу, я на коне, это быстрее будет, — бросает через плечо парень и убегает в сторону пасущихся коней, не дожидаясь от меня ответа.

* * *

— Мир вашему дому, — звучит от входа в шатёр через некоторое время (потребовавшееся мне, чтоб удалить следы личного участия в кухонных работах и одеться подобающе).

Отзеркаливаю приветствие, встречая крепкого, высокого, сухого пуштуна лет за пятьдесят. Происходящего явно из горных кланов.

— Говоришь на пашто? — с соблюдением форм вежливости, спрашивает он у меня, располагаясь рядом со мной (после того, как принимает моё приглашение присоединяться).

— Волей Всевышнего, знаю ваш язык. Я Атарбай, говорю от имени рода Дулат, — пользуюсь оговоренной с Алтынай формой знакомства. — Как мне обращаться к вам, уважаемый? И где остановились ваши спутники? Не нужно ли им чего-либо?