От беседы о рыбалке нас отрывает молодой пуштун, пропущенный нашими внутрь лагеря и, запыхавшись, выдыхающий в адрес Бачи:

— Они опять пришли! Мы не дали им денег, как вы и говорили!

— Угрожали? — вопросительно поднимает бровь Бача, ничуть не стесняясь моего присутствия.

— Пытались, — утвердительно кивает парень. — Мы их выставили. Но отправляться нужно завтра, или послезавтра. А эти шакалы наверняка будут настороже…

Парень уже знает, что я говорю на пушту (он тут не первый раз); ничуть меня не стесняется, и говорит сейчас так, как будто я должен быть в курсе их дел (что далеко не так: я оценил степень доверия Бачи, но и вопросов не задавал. Потому об их делах и проблемах имею весьма отдалённое представление, базирующееся в основном на моих догадках).

— Минатбар говорит, надо просить соседей о помощи! — парень, ничуть не стесняясь, кивает на меня.

Вопросительно поворачиваю подбородок к плечу и поднимаю бровь.

— Наших торговцев начал беззастенчиво обирать свой же, Наместник. — Поясняет Бача. — Вернее, его стража. Они могут даже остановить наш караван, чтоб потом, под видом осмотра, забрать множество ценного.

— А мы тут при чём? — пока не могу вникнуть, на что он намекает.

— Если бы с караваном шла часть туркан, такой караван не подлежал бы осмотру ни в Провинции, ни Стражей, ни вообще где-то — поясняет Бача. — Вы же приравнены к родне Султана, и можете вести какие угодно дела, ни перед кем не отчитываясь. Твоя сестра, по-хорошему, сама как Наместник…

А мне почему-то неожиданно вспоминается случайтам .

Автобусная остановка на периферии, в виде герметичного «стакана» с кондиционером. Вокруг — пустыня и летняя жара. Внутри остановки сидят три мужика-пуштуна, в традиционных одеждах (которые ни с чем не перепутаешь), лет за сорок, а то и за пятьдесят возрастом, о чем-то своём оживлённо болтают.

К остановке подходит девочка (в традиционной одежде тоже). Ну как девочка, примерно возраста Алтынай. Ни секунды не задумываясь, она входит в эту остановку (там двери сами открываются и закрываются, фотоэлемент).

Пуштуны, не прерывая беседы, продолжая ржать между собой, не сговариваясь, не отвлекаясь,синхронно встают и выходятиз остановки.

Дальше ждут свой автобус уже на улице. На улице, повторюсь, лето и под пятьдесят градусов по Цельсию.

Причина их выхода «на солнышко»: девочка \ женщина не должна оставаться наедине с незнакомыми мужчинами в одном помещении. И не по понятиям, и ей может быть некомфортно.

Никто никого не понуждал. Никто никому ничего не говорил. Просто такой вот «социальный рефлекс», именно что на уровне рефлекса.