— Да-да, я понял. Разграничить зоны лова нереально, — бормочу. — Впрочем, пёс с ним. Раньше и этого не было. И, судя по отсутствию других рыбаков на реке, мы пока единственные, кто занимается рыбой. На пару лет идеи хватит, а там…

— Точно. Или ишак, или хан, или… — подхватывает в унисон Алтынай.

Которая уже знает эту историю.

— Я бы, честно говоря, сейчас о другом думала, — она задумчиво глядит на карту. — Всего ловить рыбу будет около десятка стойбищ. Повадки рыбы, как ты говоришь, мы выучим быстро. Таким образом турканам тут, в отличие от остальных местных народов, мало что будет угрожать, я о голоде. Я долго обдумывала твои слова… Помнишь, ты говорил, что если одно племя станет намного богаче других, остальные могут объединиться против, чтобы отобрать всё?

— Это не я говорил. Это ты сама, отвечая на мой вопрос, пришла к такому выводу. — Поправляю её, поскольку очень хорошо помню эту беседу. — Но с выводом я согласен. Люди везде одинаковые.

— Да… И вот что беспокоит лично меня. — Как-то серьёзно и неожиданно преображается Алтынай. — Если сейчас, при явной несправедливости и угрозе голодной смерти, местные пашто вместе с Наместником позволяют себе не то что угрожать, а откровенно нападать на нас… Чего ждать, когда именно мы, туркан, ещё и от угрозы голода вообще избавимся?

— А как об этом узнают остальные народы вокруг? — фыркаю удивлённо. — Особой дружбы между туркан и пашто с дари и фарси я что-то не заметил. Как народы фарси узнают о том, что туркан не голодают⁈ Вы же почти не общаетесь?

— В одной Степи? — склонив голову к плечу, Алтынай смотрит на меня как на идиота. — Да хоть по внешности на базарах! По количеству сытых детей возле юрт! По количеству самих юрт в голодный год. По дальности конных переходов. Атарбай, узнают, поверь… У меня уйдёт четверть часа чтобы только перечислить тебе все признаки. Просто поверь. Если кто-то в Степи сыт, остальные об этом всегда узнают.

— Чего ждать, как раз, понятно… И мне кажется, что ответ Наместника на наш последний разговор должен, как минимум, чётко показать, правильно ли мы с тобой думаем.

— А что говорит лично твой богатый опыт общения с писарями и крючкотворами? — улыбается Алтынай, — ты вон и язык пашто знаешь. Значит, можешь угадать заранее, что ответит Наместник. Тем более что он или дари, или пуштун. Скорее второе…

— Мой опыт говорит: хочешь мира — готовься к войне. Сытые рядом в голодный год — соблазн велик… — не заканчиваю мысль, понятную и так. — Плюс, отсутствие у вас более половины взрослых мужчин-воинов тоже не является для Наместника секретом, верно?