И взгляд, в котором совсем не было страха от моего присутствия, только усталость, раздражение, а на лице — что показалось особенно любопытным — отразилась мгновенная попытка взять себя в руки, словно подобные ситуации происходили с ней чаще, чем следовало, и нужно было принимать их с честью.

Я еще на секунду задержал на ней внимание, пытаясь зафиксировать все визуальные детали.

Да, без сомнений, это была назначенная. Хотя, если сказать точнее, — навязанная.

— Ты выйдешь за меня, — без прелюдий заявил я. Задавать вопросы о запланированном или желаемом было не в моих правилах, а вот констатировать факт — вполне.

Я не стал подбирать формулировки, не искал обходных путей. В сложившихся обстоятельствах сказать основную часть правды казалось наиболее прямым и, следовательно, наиболее эффективным решением. Любая попытка растянуть процесс означала бы лишь бессмысленную потерю времени. К тому же местным женщинам вроде нравились напористые характеры судя по женам и любовницам остальных демонов.

Но она не нашлась, что мне сказать в ответ, только удивленно моргнула. Минимум секунда у нее ушла на то, чтобы соотнести услышанное с реальностью. Потом в выражении ее лица что-то изменилось. Раздражение, еще мгновение назад довольно легко считываемое по мимике и жестам, вдруг отступило, словно его просто выключили.

И она легко и свободно рассмеялась, почти беззаботно, так, как смеются над чем-то заведомо абсурдным. Что ж, возможно у нее не получилось понять заранее, что озвученный мною факт мог быть каким угодно, только не абсурдным.

— Слушайте, — наконец отозвалась она, все еще улыбаясь своим мыслям, — это, конечно, очень эффектный способ извиниться, но можно было придумать что-то попроще.

Я сразу не ответил, а на уже отвернулась, не дожидаясь моей реакции, и сделала несколько шагов в сторону выхода, начав игнорировать меня с такой естественной небрежностью, с какой обходят предмет мебели, оказавшийся не на своем месте.

Я наблюдал. Она не восприняла мои слова как угрозу, а это уже хорошо. Пусть для нее это было шуткой, неудачной попыткой разрядить ситуацию — они не вызывали негатива, что подтверждало другую важную мысль: я оказался вполне привлекательным для нее. Во всяком случае достаточно привлекательным, чтобы вызвать улыбку.

Но вдруг она остановилась почти у самой двери и замерла на мгновение, видимо мысленно возвращаясь к сказанному мной, а затем осторожно развернулась и пошла обратно. Теперь она смотрела на меня с куда более явным интересом.

— А знаете, — сказала она, с любопытством склонив голову, — предложение вообще-то интересное.