Связь с Полиной ощущалась ровной и теплой, но теперь болезненная острота новизны чуть притупилась. То ли связь укрепилась со временем, то ли ослабла из-за расстояния. Но она существовала где-то глубоко внутри меня и напоминала о себе постоянным присутствием, ведь к образу Полины мысли возвращались сами собой, даже когда я пытался сосредоточиться на чем-то другом.

Это все еще раздражающе отвлекало и одновременно успокаивало. Удивительно, что даже мое изначальное безразличие к покорению избранницы не защитили от установления этой связи. Существование моей будущей жены становилось все более и более важным фактом моей жизни.

Я перевел взгляд на часы возле кровати, пытаясь понять, сколько времени я проспал на самом деле. Человеческая система измерения времени до сих пор казалась мне слишком дробной и хаотичной, особенно в сочетании с привычкой людей спать исключительно ночью, словно весь мир должен был подстраиваться под вращение планеты.

Судя по времени и свету за окном, сейчас был день, но какой именно — я пока не понимал.

Я поднялся с кровати и подошел к окну. Город внизу жил своей обычной жизнью, которая как будто могла бы даже показаться мне комфортной или хотя бы привычной, но со временем. Машины двигались по улицам непрерывным потоком, где-то мигали вывески, не так заметные в дневном свете, как ночью, люди спешили по тротуарам с таким целеустремленным видом и уверенностью, что все дела этого мира не могли случиться без их прямого участия.

Человеческая цивилизация определенно страдала коллективной тревожностью. Впрочем, на проблемы местного населения мне было наплевать, сейчас меня интересовала только одна конкретная женщина.

Через час я уже стоял перед знакомым офисным зданием и с некоторым недоумением смотрел на темный пустой холл за стеклянными дверями.

Внутри никого не было. Освещение работало лишь частично, пропускная система оказалась отключена, а охранник за стойкой и сам не слишком понимал, зачем находиться здесь в выходной день.

Выходной.

Я вспомнил это человеческое явление почти сразу, но легче от понимания не стало.

Люди добровольно останавливали важные дела на два дня каждую неделю, а затем искренне жаловались, что ничего не успевают. Концепция казалась мне одновременно нелогичной и неожиданно разумной.

За время наблюдения за человеческим миром я уже успел заметить, насколько быстро истощается человеческая психика. Люди уставали не только физически — их разум буквально перегружало собственное существование. Работа, шум, ожидания, одиночество, необходимость все время чего-то хотеть и куда-то двигаться — с таким напором, может, и не каждый демон справился бы.