К концу недели переписка окончательно перестала быть просто способом связи. Теперь это уже напоминало что-то среднее между привычкой, зависимостью и очень затяжной прелюдией, в которой никто не решался первым признать, насколько далеко все зашло.

Полина писала мне утром, днем и ночью. И я не отставал, иногда отвлекая ее между созвонами или случайно прерывая своим сообщением ее сон с утра.

Я ждал каждого нового сообщения от нее — это раздражало и одновременно нравилось настолько сильно, что раздражало еще больше.

Телефон коротко завибрировал.

Полина:

«‎Мне кажется, ты специально отвечаешь с паузами, чтобы звучать загадочно».

Я нахмурился, не понимая, осуждает ли она меня.

Максимилиан:

«‎Я обдумываю ответы».

Полина:

«‎Это и называется „звучать загадочно“».

Максимилиан:

«‎Тогда люди придают слишком большое значение задержке сообщений».

Полина:

«‎Макс, люди способны устроить трагедию на три сезона сериала из-за одного недоставленного сообщения».

Я невольно усмехнулся и перевел взгляд на окно.

Ночной город снова светился за стеклом гостиничного номера. За последние дни это место перестало казаться временным. Здесь уже лежали мои вещи, ненужные человеческие документы, книги и одежда, которые помогла выбрать или порекомендовала Полина.

Телефон снова завибрировал.

Полина:

«‎Кстати».

Полина:

«‎Ты ужасно целуешься».

Я замер и перечитал сообщение еще раз. Внутри поднялась неприятная волна чувства собственничества и раздражения. Захотелось доказать ей обратное прямо сейчас.

Максимилиан:

«‎Это ложь».

Полина:

«‎Ого. Какая уверенность».

Максимилиан:

«‎Ты даже не могла нормально дышать. Тебе понравилось».

После отправки сообщения я несколько секунд смотрел на экран. Вероятно, это прозвучало слишком прямо.

Полина:

«‎Ты сейчас буквально впервые в жизни флиртуешь?»

Максимилиан:

«‎Вероятно».

Полина:

«‎Это одновременно очень горячо и очень смешно».

В нашем разговоре впервые прозвучало это слово — «‎горячо». Люди постоянно использовали физические термины для описания эмоций и влечения, но в этот раз я слишком хорошо понимал, что именно она имеет в виду.

Я медленно ослабил ворот рубашки, продолжая смотреть на экран.

Максимилиан:

«‎Ты снова провоцируешь меня».

Полина:

«‎А если да?»

Тепло внутри стало ярче, приближаясь к тому самому заветному «‎горячо». В какой-то момент я начал подозревать, что Полина прекрасно осознает, что делает со мной.

Максимилиан:

«‎Тогда тебе стоит быть осторожнее».

На этот раз пауза была длиннее обычного. Я уже успел представить, как она сидит где-нибудь дома с мокрыми после душа волосами, завернутая в одно полотенце и с телефоном в руках.