— Мне не показалось это странным.

— Конечно не показалось, ты же вообще сказал, что ты демон.

Он слегка нахмурился, явно пытаясь понять, было это оскорблением или нет. Меня окончательно накрыло нервным смехом.

Наверное, со стороны вся сцена выглядела максимально подозрительно: я стояла посреди двора и смеялась почти без причины рядом с мужчиной, который выглядел то ли как мой телохранитель, то ли потенциальный похититель.

Максимилиан терпеливо ждал, пока я успокоюсь, не пытаясь перебить или вернуть разговор к своей сущности или планированию нашему будущему, будто сделал скидку на нестабильную человеческую психику и тот факт, что женщинам иногда просто требуется несколько минут на внутреннюю истерику.

Это оказалось неожиданно деликатно с его стороны.

— И ты сейчас правда не шутишь? — все-таки уточнила я, поднимая на него взгляд и подразумевая в вопросе актуальность предложения выйти замуж. — Насчет судьбы и всего остального.

— Нет.

— И про судьбу ты не метафорически?

— Нет.

— И ты действительно не против всего того, что я сказала?

— Да.

Самое ужасное заключалось в том, что после всего произошедшего мне уже даже не хотелось спорить. После нескольких недель знакомства с Максимилианом все, сказанное им, звучало почти логично. Настолько логично, насколько вообще может звучать разговор о браке и судьбе после встречи с бывшим, да еще и в самой неромантичной локации — возле подъезда обычного жилого дома.

Где-то сверху хлопнуло окно, вдалеке просигналила машина, а у меня закрепилось абсурдное осознание того, что мир вокруг продолжает жить своей привычной жизнью, даже не подозревая, насколько странные вещи иногда происходят буквально у него под носом.

Макс между тем продолжал стоять слишком близко, и я снова почувствовала его запах — холодный, чуть дымный, совершенно непохожий на привычный популярный парфюм. За последние дни я уже начала ассоциировать этот запах с ощущением спокойствия, хотя, наверное, это было не самой здоровой психологической реакцией.

— Полина, — тихо произнес он, и мое имя в его исполнении снова прозвучало так, что внутри предательски потеплело. — Ты выглядишь испуганной.

— Это потому что мой мозг пока отказывается воспринимать происходящее как реальность.

— Но ты мне веришь?

Самое страшное заключалось даже не в том, что я верила ему. Самое страшное — я уже начала воспринимать его присутствие как что-то естественное. Слишком быстро привыкла к его сообщениям, взглядам, внезапным появлениям и к тому странному ощущению защищенности, которое появлялось рядом с ним вопреки всей логике.