Студенты опасливо отступили на шаг. Я же приметила, что почва здесь богата перегноем – идеально для мухоловок. Но их не было видно.

– Овраг светляков. – Лакриция махнула рукой на уходящий в туманную низину склон. – Вырабатывают и свет, и тепло. Если заблудитесь и замерзнете – ныряйте туда, отогреетесь. Не забудьте выставить щит, а то они любят гнездиться в волосах. Замучаетесь вычесывать.

Я рефлекторно поправила косу. Нет уж, никаких светляков, моим волосам хватит приключений.

– И наконец, заросли древних папоротников. – Магистр остановилась перед стеной гигантских листьев. – Их споры усиливают магические потоки. Если вдохнете, будете колдовать втрое мощнее ближайшие полчаса, но потом трое суток проваляетесь с мигренью. Так что дышите осторожно.

Это я и так знала. Споры папоротника – штука полезная, но коварная. В прошлом году один третьекурсник надышался ради зачета и неделю лечился у целителей. Говорят, до сих пор вздрагивает при слове «ботаника».

Всю экскурсию я поглядывала по сторонам в поисках мухоловки-гиганта. Увы, ни зубастого цветка, ни характерного шипения, ни сладковатого аромата, которым они заманивают добычу. Значит, растут глубже, там, куда мы сегодня не дойдем.

Герт всю дорогу держался в окружении других студентов. Алхимики, мой сокурсник, сестры-близняшки и Марта – все так и липли к нему, будто он был редким образцом, который срочно нужно изучить. Они болтали без умолку, и до меня долетали обрывки разговоров: что-то про селендийские обычаи, про океан, в котором он серфил, про магические эксперименты с волнами… Герт отвечал охотно и искренне наслаждался вниманием. Позер, одним словом.

Лакреция Данхолл неожиданно остановилась и, обернувшись, спросила:

– Студент Новак, что я только что сказала про серебряный ручей?

Герт, даже не запнувшись, дословно повторил:

– «Вода обогащена магическими минералами, пить можно, но будете плеваться искрами. Зато полив спящего корня пробуждает его за час». А также вы упомянули, что ручей находится под наблюдением Лесного Дозора и что в прошлом году два практиканта пытались набрать воду в обычные фляги, после чего фляги растворились.

Магистр Данхолл удовлетворенно кивнула. Я стиснула зубы. Болтает со всеми, шутит, балагурит – а сам фиксирует каждое слово преподавателя. Кому это вообще под силу? И зачем ему это надо? Неужели нельзя быть просто обаятельным раздолбаем, как все местные звезды?

Меня это злило. Даже бесило! Причем совершенно иррационально.

В лагерь мы вернулись к обеду. Солнце поднялось высоко, и на поляне стало жарко. Студенты потянулись к кухонному навесу, предвкушая трапезу. И тут началось.