– Уверена. У них нет ферментов для переваривания плоти.
– Из учебников знаешь?
– И лабораторных журналов. Я три года готовилась.
– Три года – и она сбежала в первую же ночь. Впечатляет.
Я наклонилась и швырнула в него комком земли. Он увернулся, и комок шлепнулся о стену, рассыпавшись крошкой.
– Ладно-ладно, – примирительно поднял руки этот негодяй. – Не кипятись. Найдем мы твою мухоловку. Я тебе помогу и прикрою, но с одним условием. Ты пойдешь со мной на бал.
Я моргнула. Бал, точно. Через несколько дней в Академии ежегодное летнее мероприятие, на которое стекались студенты всех факультетов, преподаватели и даже выпускники. Я о нем совершенно забыла. Вернее, сознательно вычеркнула из памяти, потому что балы – это не мое. Танцы, фуршет, дурацкие разговоры ни о чем. Трата времени.
– Ты белены объелся? – осведомилась я.
– Даже не надкусывал. – Его усмешка стала шире. – Мне нужна спутница. Ты – самая упорная и злая девушка на курсе. Идеальная кандидатура.
– Это комплимент или оскорбление?
– Комплимент.
Я помолчала. Взвесила. С одной стороны – мухоловка на свободе, и каждая минута промедления увеличивает шансы, что она кому-нибудь откусит палец или покусится на чьего-то аппетитного фамильяра. С другой – Герт Новак и бал, на который я не собиралась.
– Ладно, – сдалась я. – Но только потому, что мне нужна помощь в поисках.
– Конечно. – Он изобразил легкий поклон. – Исключительно поэтому.
Я оглядела пол. Земля на пороге и дальше, вдоль прохода между стеллажами, была испачкана. Следы вели к двери, а от двери – наружу. Видимо, мухоловка, выбираясь, протащила часть грунта на корнях.
– След, – поняла я. – Бежим.
Мы выскочили из оранжереи. На полу темнели пятна земли – уже побледневшие, но еще заметные. Следы уводили к лестнице, ведущей в коридоры учебного корпуса.
– Она движется к людям, – заметил Герт.
– Значит, надо спешить.
Мы кинулись спускаться. Я поправила сумку на плече, нащупав сквозь ткань твердый бок банки с тараканами. Если мухоловка голодна, я ее приманю. Если нет – поймаю заклинанием. Главное – догнать раньше, чем кто-нибудь вызовет ректора, а ректор превратит мою курсовую в основание для отчисления.
Герт мчался рядом, и я поймала себя на мысли, что его присутствие почему-то успокаивает. С ним происходящее казалось не катастрофой, а очередным приключением. Такой подход к жизни, безусловно, раздражал. Но сейчас – почти радовал. Но я себе в этом ни за что не признаюсь.
Глава 9
След вел вниз по лестнице, и мы с Гертом припустили по ней со всей возможной скоростью, какую только позволяли приличия и отсутствие прямых криков «пожар». Грязные пятна на ступенях становились все бледнее. Наверху, у двери в оранжерею, это были жирные комья земли, а здесь, двумя пролетами ниже, лишь пыль, которую и следом-то назвать было трудно.