– Что за спешка, Новак?! – Я выдернула руку, восстанавливая равновесие. – Неужели твоя лиана за ночь научилась разговаривать и первым словом было «Васкес»?

– Если бы.

Он остановился у моего участка. Я застыла в ужасе.

Колпак был треснут. Не просто поцарапан или сдвинут – по прозрачной магической поверхности змеилась глубокая трещина, расходящаяся в полноценную дыру. Ее края дымились слабыми остаточными эманациями. А под колпаком, на черной влажной земле, зияла пустая крупная лунка. Мухоловки не было.

– Где она? – спросила я сипло.

– Я надеялся, ты мне ответишь.

В голове проносились стадии принятия неизбежного. Отрицание – нет, не может быть. Гнев – кто посмел?! Торг – может, она просто уползла под стол? Депрессия – все пропало. И снова гнев – яркий, жгучий.

– Это ты ее выпустил?! – рявкнула я на Герта.

– Я? – Его брови улетели наверх. – Я, конечно, экспериментатор, но не до такой же степени! Варвар, что ли, разбивать колпак?

– Ты здесь ошивался. Прямо на месте преступления.

– Я ошивался у своей лианы! – Он махнул рукой в другой конец оранжереи. – Которая, кстати, тоже вымахала за ночь. Полюбуйся.

Я перевела взгляд. Лиана Герта, вчера бывшая крохотным усиком, оплела всю дальнюю стену. Толстые, в палец, стебли обвили палку-опору, дотянулись до потолочных балок и закрепились там, свешиваясь изящными зелеными жгутами. Растение выглядело здоровым, довольным и совершенно ни в чем не виноватым.

– Ничего себе, – пробормотала я.

– Вот именно. – Герт скрестил руки на груди. – Твое зелье, версия два-ноль, сработало на обеих. Моя лиана разрослась, а твоя мухоловка еще и сбежала.

Я нахмурилась.

– Так ты ни при чем?

– Абсолютно. Клянусь океаном. – Он нарисовал в воздухе какой-то селендийский жест, похожий на волну. – Я пришел, увидел пустую лунку с треснутым колпаком и побежал тебя искать.

– И чуть не сбил меня с ног.

Герт усмехнулся, но без обычной нахальности. Скорее, с усталым весельем, какое бывает у людей, когда они уже смирились с хаосом вокруг.

– Васкес, давай потом выясним, кто виноват. Сейчас главное – найти твою беглянку. Она где-то в Академии. И, насколько я понимаю, голодная.

Внутри все сжалось. Я метнулась к столу, выдвинула ящик и вытащила банку с тараканами. Уф, на месте. Сушеные аль-хамирские тварюшки поблескивали хитиновыми спинками. Я сунула банку в сумку.

– Она не ест людей, – сказала я больше себе, чем ему, – и животных тоже. Только насекомых.

– Это гигантская мухоловка, которая не ела с «рождения» и пошла нагуливать аппетит, – возразил Герт. – Ты уверена, что она не расширит рацион?