– Гвоздь программы – это ты, Герт, – ответила я искренне.
Он стоял рядом, улыбался в ответ, и светильник под потолком бросал блики на его лицо. Волосы растрепались, пока мы шли через сад, и прядь перечеркивала лоб. Герт смотрел на меня так, будто не было в мире ничего важнее, чем я, сидящая в качелях из лианы.
Я поднялась. Шагнула к нему.
Не поняла толком, кто был инициатором, кажется, наши губы потянулись друг к другу одновременно. И встретились. Без колебаний, без удивления, будто так и должно было быть. Его ладонь легла на мою талию, другая – на затылок, запуталась в волосах. Губы у него были горячие и настойчивые, но в то же время бесконечно нежные. Лиана шелестела, качели мерно покачивались, а мы целовались посреди оранжереи под тусклыми светильниками.
В какой-то момент мы оторвались друг от друга, но его рука осталась на моей талии, а моя – на его плече.
– Ну наконец-то, – произнес он хрипловато.
– Я слишком сознательная для непродуманных действий.
– Поэтому ты мне и нравишься.
Я не нашлась с ответом. Да он и не был нужен.
Эпилог
Океан пах солью, водорослями и бесконечной свободой. Да-да, у нее есть запах! Самый лучший в мире.
Гостиница Новаков располагалась прямо на берегу – длинное двухэтажное здание из светлого песчаника, увитое плющом и бугенвиллеей. Лакшери-местечко, как сказала бы Лисса. Окна были распахнуты настежь, белые занавески лениво колыхались на ветру. Откуда-то из кухни тянуло жареными кальмарами с чесноком, м-м-м, объедение. Терраса, на которой я устроилась в купальнике, была прямо на пляже – воистину королевский отдых! Широкие деревянные перила, плетеные кресла с подушками цвета морской волны и горшки с прелестными тропическими цветами. В углу террасы позвякивали подвешенные к балкам ракушки – селендийский оберег от штормов.
Пляж расстилался золотистой полосой, песок был мелкий и мягкий. Ветер сдувал с него белые барашки, и они катились к самой кромке прибоя. Волны накатывали размеренно, с тихим гулом, и в их ритме было что-то гипнотическое. На горизонте темнел одинокий парус – кто-то из местных вышел на вечерний лов.
Я сидела на террасе, попивала молочный коктейль и наблюдала, как Герт серфит.
Доска под ним держалась на волне с той же уверенностью, с какой он когда-то колдовал над горшком для Лапочки. Волна поднималась, пенилась, грозила обрушиться, но он скользил по самому гребню, грациозно балансируя. Еще бы, считай, вырос в воде! Да и водный маг. Солнце золотило его плечи, капли блестели на коже. Зрелище было, прямо скажем, завораживающее.
Лапочка, разросшаяся до размеров очень упитанной болонки, нежилась на лиане. Той самокачающейся! Герт с гордостью презентовал ее родителям, она оплела всю террасу и сейчас мерно покачивала мухоловку. Та довольно причмокивала всеми четырьмя цветками и изредка лениво прихлопывала пролетающих мошек. Идиллия.