– Девушки, готовьте еду! – объявил кто-то из алхимиков с той беспечной самоуверенностью, с какой обычно раздают приказы люди, никогда не державшие в руках поварешку.
– Чего это мы? – немедленно вскинулась вроде Кайра, а не Кирстен. – У нас что, на лбу написано «кухонная бригада»?
Марта захихикала.
– Ну, так исторически сложилось… – начал было парень, но осекся под моим взглядом.
Я уже собралась разразиться гневной тирадой о сексизме, но не успела и рта раскрыть.
– Я помогу! – вызвался Герт. – Готовка – это не женская обязанность, а общая. К тому же я кое-что уже собрал.
И продемонстрировал объемный мешок, из которого торчали пучки дикой зелени, коренья и горсть грибов. Шепчущие, разумеется, не тронул – только обычные, съедобные. Девушки расцвели и защебетали, какой Герт заботливый, какой предусмотрительный и вообще душка. Я закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственный затылок.
Он взял на себя командование кухней. Быстро, четко и без лишней суеты. Мне досталась роль «подай-принеси-нарежь». Я бесилась, но делала, что велено. Во-первых, хотелось есть. А во-вторых, селендиец и правда знал, что делает.
Герт нарезал коренья тонкими ломтиками, бросил их в котел, добавил пряных трав, и по поляне поплыл такой аромат, что в желудке предательски заурчало. Когда я держала миску, в которую он накладывал готовое рагу, то его пальцы на секунду коснулись моих – горячие, сухие, с парой мелких шрамов на костяшках, какие бывают у магов-практиков. Я не вздрогнула, но миска чуть накренилась.
– Держи ровнее, – нахально усмехнулся Герт. – Или ты и еду умудришься взорвать?
Я одарила его самым уничижительным взглядом из своего арсенала.
– Осторожнее с шутками, Новак. А то добавлю в твою порцию пыльцы огненного папоротника.
– Не советую. Брови у тебя красивые, жалко будет.
Он отвернулся к котлу, а я осталась стоять с миской в руках и отвратительным ощущением, что мне только что сделали комплимент. Или это была очередная шутка? Поди разбери этих селендийцев.
Рагу вышло отменным. Наваристое, пряное, с грибами и неуловимой островатой ноткой. Все хвалили Герта наперебой.
– Неплохо, – оценила и я.
Одно слово. Но я его сказала. Если человек заслужил – надо признать. Это то, чего я так и не дождалась от родителей.
Мой отец – чиновник средней руки в столичном магистрате. Мать – домохозяйка, добрейшая женщина, но очень приземленная. Я младшая из четверых детей. Трое старших братьев пошли в папу: солидные, порядочные и без магического дара. А во мне он проснулся в шестнадцать лет. Для семьи это стало потрясением – у Васкесов крайне редко рождались маги. Я поступила в Академию, и меня отправили туда со смешанными чувствами: гордились, но вели себя как-то настороженно, будто я отрастила вторую голову. Хвалили редко. Я ждала, когда же они наконец признают, что я чего-то стою, а потом перестала. Решила не зависеть ни от чьего мнения, даже родительского.