Не агрессивно, не торопливо – задумчиво так. Как корова жует сено. Тея не замечала. Сосредоточенно бормотала что-то себе под нос.

– Тея, – сказала я тихо, стараясь не делать резких движений. – Только не двигайся.

– А? – В ее глазах медленно сфокусировалось узнавание. – О, Васкес. Привет.

– Главное, не шевелись, – попросил Герт.

– Почему?

– Потому что у твоей юбки сидит мой… – я запнулась, – фамильяр.

Тея медленно опустила взгляд. Увидела мухоловку. Та, перестав жевать, уставилась на нее четырьмя цветками-головками.

– Ой. – Тея моргнула. – Какой интересный. А почему он ест мою юбку? Ему вкусно?

Судя по тому, что мухоловка ее не выплевывала – да, вкусно. Но она все же выпустила подол из пасти и рванула прочь по коридору. Мы – за ней.

– Извини! – крикнула я через плечо.

– Ничего страшного! – донеслось в ответ. – Это всего лишь юбка.

Погоня по коридорам продолжилась. Я уже трижды прокричала «это фамильяр», и дважды студенты шарахались, а один раз парень с факультета воздуха попытался поймать цветок заклинанием, но мухоловка ловко увернулась и скрылась в дверях.

Наконец мы загнали ее в угол. Буквально. Мухоловка забилась в пространство между стеной и окном, выставила все четыре цветка вперед и угрожающе зашипела:

– Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!

– Васкес, она сдастся без боя.

– Замолчи, Новак.

Я опустилась на корточки, стараясь дышать ровно. Сердце колотилось в горле, но руки не дрожали. Я плавно достала из сумки банку с тараканами. Отвинтила крышку. Мухоловка перестала шипеть, цветки-головки повернулись в мою сторону. Самый крупный приоткрыл створки, и оттуда показался тонкий, похожий на язык отросток. Он потянулся к банке.

– Есть хочешь? – спросила я ласково. – На, держи.

Выудила из банки самого крупного таракана и протянула на ладони. Мухоловка поколебалась секунду и сделала шаг вперед. Еще шаг. Корни перебирали по каменному полу с тихим шуршанием. Она дотянулась до ладони и взяла таракана створками.

Хрусть. Таракан исчез.

Я дала второго. Третьего. Мухоловка ела жадно, цветки-головки по очереди подхватывали угощение, и с каждым проглоченным тараканом шипение становилось тише, а корни перестали подрагивать.

– Смотри-ка, – Герт присел рядом на корточки, – она тебя признала.

– Еще бы. – Я протянула четвертого таракана. – Я ее вырастила. Из семечка. Она моя.

Мухоловка, дожевав, пододвинулась ближе. Один из цветков ткнулся мне в ладонь – не кусая, просто тычась, как кошка, которая метит хозяина.

– Лапочка. – Герт протянул руку. Мухоловка, помедлив, ткнулась цветком и в его ладонь. – Кажется, я ей тоже нравлюсь.