— Не продолжай, ты наверняка прав. Старушка при тебе случайно кличку собаки не называла?

— Ну как же! Конечно, называла! И я её даже запомнил, потому что нужно обладать очень тонким чувством юмора, чтобы назвать это страшилище Белиссимой!

— Ну что же ты молчал! Конечно, это миссис Андерсон! И мне следовало предположить такое развитие событий раньше, еще когда ты только упомянул двух этих аферисток!

Зак со смешком потерся кончиком носа об мой нос, потом о щеку, потом скользнул за ухо и куда-то к шее… на шее же и оставил легкий, почти неощутимый поцелуй.

Зак с тяжелым вздохом сожаления отстранился.

А ощущение горячих губ на шее осталось со мной, гореть на коже.

— …И всё же я сомневаюсь, что даже твоя бабушка — несомненно, выдающихся достоинств дама! — сумела бы преодолеть средневековые предрассудки настолько… эм… настолько эффективно, чтобы занять подобную должность. — С тяжелым вздохом Зак взял с подоконника контейнер, который сам же и поставил туда, пока мы тискались, и сунул его в мою сумку. Пояснил мне: — Там твой обед. Он надежно упакован, на волнуйся.

— Я и не волнуюсь! — Точнее, волнуюсь, но о том, что контейнер с обедом, собранный Морелли, провалится в подпространство моей сумки и обнаружится там где-то через полгодика. Примерно тогда, когда в нем зародится разумная жизнь. Но говорить об этом Заку я точно не стала бы. — Кстати, а какие предрассудки ты имеешь в виду?

Задавая свой вопрос, я времени не теряла: выбирала между теми сапогами, которые потеплее, и теми, которые понепромокаемее. К сожалению, пары, сочетающей два в одном, у меня не было, в чем и состояла вся трагедия сегодняшнего утра.

— Ну, как… Эти, которые “киндер, кюхе, кирхе”...

Говорил он это с опаской, на всякий случай даже отодвинулся слегка.

И не зря отодвинулся — но это его все равно не спасло. Потому что я выпрямилась в полный рост, как была, с голенищем сапога в руке, и торжественно объявила:

— Закери Энрико Морелли! Вы пребываете во власти стереотипов!

…И сейчас я их развенчаю — сказано это не было, но подразумевалось.

После чего решила, что торжественности на одно серенькое утро, пожалуй, достаточно и села на пуфик обуваться.

— На самом деле, это как раз и есть средневековые предрассудки. А в древности с правами женщин у многих народов было получше, в том числе, и у египтян. У них, знаешь ли, большую роль играло сословное деление, а не половое. И женщины в Древнем Египте могли наследовать, работать… Та же самая Нефрура, египетская принцесса, дочь Хат, была жрицей, носила один из высших религиозных титулов. В письменных источниках сохранились упоминания женщин врачей и глав бизнеса!