— Алисия, может, и не посмеет, — невесело усмехнулась миссис Гибсон, — но я уже слишком стара для таких переживаний…

— Может быть, пригласить вам врача? — обеспокоенно уточнила я.

И это оказало неожиданно положительное воздействие на Элизабет:

— Дорогая, не настолько я плоха! И перед тем, как уйти на покой, я постараюсь лишить покоя того мерзавца, который поставил безобразное пятно на мое имя! Но благодарю за участие. А теперь — простите, но у меня много дел.

Скомкано попрощавшись, я поспешила покинуть архив.

Спешка меня и подвела: последнее, чего я хотела от жизни и от этого утра — это, выходя из архива, врезаться в Вудса.

Впрочем, мне повезло, и всклокоченный (в смысле, еще более, чем всегда всклокоченный!) наш гений просто окинул меня безумным взглядом, кивнул, подхватил не успевшую закрыться дверь и скрылся внутри, не обдав меня ни сальным взглядом, ни пошлым комплиментом — славься, Пречистая Дева Мария!

Родной минус второй этаж встретил меня благословенной тишиной. Она, эта тишина, означала, что все в порядке: подчиненные на своих рабочих местах, а экспонаты — в витринах, коробках и ячейках, согласно внутреннему распорядку.

Очень хотелось сделать вид, что проблемы архива меня не касаются, но в том-то и дело, что они, похоже, касались меня напрямую.

Не знаю, как кто, но лично я видела между двумя этими происшествиями явную связь и склонна была приписать авторство обоих происшествий одной и той же руке.

Только мое положение было гораздо хуже, чем у хранительницы архива: Элизабет от многого защитит преклонный возраст и безупречный послужной список. У меня же не было ни того, ни другого. И ни единого шанса восполнить недостачу, не привлекая официальные структуры. Элизабет же, если не дура (а наш архивариус — далеко не дура!), сразу после того как убедится, что дело действительно пропало, и покается Алисии, сядет писать письмо бабуле с просьбой предоставить материалы дедова архива для восстановления утраченного отчета. Благо, тот находится за границей, и вряд ли до него дотянутся наши катаклизмы.

Так что миссис Гибсон вряд ли грозит что-то страшнее продолжительной нервотрепки.

Мне же…

Что ж, мысли о том, что меня ждет в случае, если происшествие выплывет наружу, не оставляли меня все эти дни, так и вертелись неотвязным фоном на периферии сознания.

Одно меня радовало во всем этом безумии: кто бы ни изъял отчет моего дела из архива, помешать добраться до нужной информации конкретно мне он не сумел. Для меня это даже проще, чем для Элизабет, — дело одного звонка.

А еще после разговора с миссис Гибсон я вдруг поняла одну простую вещь: браслет могли подменить вовсе не в хранилище. Он довольно востребован нашими сотрудниками как один из немногих золотых предметов, не защищенных третьим контуром системы безопасности: сейфом и бюрократически громоздкой процедурой выдачи. На сайте того же Вудса есть фотографии этого браслета!