…Потому что опытная и изворотливая директриса, как только поняла, откуда ветер дует, показательно ужаснулась мощи гипноза Мерфи и… объявила в музее то ли инвентаризацию, то ли ревизию, ожидаемо вышла на саму себя, а затем, заламывая руки и причитая о понесенных музеем и историей утратах, виртуозно обвинила во всем Мерфи. Дескать, была под воздействием, себя не контролировала, выгодополучателем не являлась и преступного умысла не имела, но — глубоко шокирована открывшейся правдой и желаю подать в отставку с поста директрисы. Марша скрипела зубами и бесилась, но мы оба понимали: вывернется. Уже практически вывернулась.

Глэдис Фостер, придя в себя, встала на дыбы и рассказала, что затея матери ей изначально не нравилась, но она была словно одержима этим делом, и теперь понятно, почему. Выглядела мисс прокурор куда искреннее картинно страдающей матери, а свой браслет — наследие царицы Хатшепсут — без колебаний, сомнений и проволочек пожертвовала музею.

Браслет Сфинкса… Марша, не имея возможности рассказать правду о том, как получила его на самом деле, с моей подачи заявила в полиции, что Алистер, якобы, подарил ей этот браслет незадолго до своей гибели. И сразу же после окончания расследования передела браслет музею, несмотря на страдания бабули Деборы, которая, включив королеву драмы, грозила отречься от негодной внучки, если та посмеет отдать из семьи родовое наследие.

Не отреклась — хорошо быть единственной внучкой в семье!

Сын Брюса Макферсона увез браслет отца сразу же, как только получил разрешение забрать его из хранилища вещдоков департамента полиции — говорят, носит теперь демонстративно, не снимая… Надеюсь, он знает что делает, и полиции не придется однажды расследовать еще и его убийство — психов вокруг полно, а СМИ раздули вокруг всей этой истории просто адскую шумиху.

А вот наследники Бешеного Рикардо Рамиреса не пожелали иметь дела с вещью, стоившей жизни их отцу, и позволили Музею выкупить его за подходящую сумму… Впрочем, возможно, деньги им были нужны больше, чем реликвия.

Теперь они вместе: Апуат рядом с любимым Сфинксом и преданным Бенну — как когда-то, три с половиной тысячи лет назад. Думаю, то, что возле них лежит браслет Урея, их не смущает — пусть никто не знает, что это подделка, но браслеты не обмануть…

В этой истории осталось только поставить точку.

Я снял с плеч рюкзак и достал оттуда браслет Урея, замотанный в кусок тряпки. Ради него мне пришлось перерыть чуть ли не весь ил в крокодильем загоне, хорошо что рептилий там больше нет.

Прости, Амон, но твои реликвии никому не принесли счастья, — только страх и смерть. Хатшепсут верила, что однажды браслеты пробудятся, — возможно, для того чтобы ее кровь смешалась с кровью Нехши.