— Можно, я тебя обниму?

Обниму? зачем?.. как?.. от растерянности я не знаю что сказать, а мисс Роуз спокойно и плавно подается вперед и действительно меня обнимает.

— Всё хорошо, ты справилась… — мисс Роуз гладит меня по спине, приговаривая одни и те же простые и теплые слова, и меня это утешает.

Жгучая обида и страх разжимаются там, внутри меня, выпуская из себя — меня. Я вздыхаю и позволяю мисс Роуз уложить мою голову на свое плечо.

— Устала?

Да, да! Я очень устала! Я очень, очень устала!

Мисс Роуз обнимает меня чуть крепче, обхватывая уже по-другому, и осторожно встает с колен. Со мной на руках.

Мне немного неловко — я же знаю, что я огромная, страшно сильная и потому наверняка невыносимо тяжелая, я пытаюсь шевельнуться — меня, такую огромную и страшную, наверняка тяжело таскать! Но мисс Роуз в ответ просто покачивает меня в объятиях. Гладит по спине. И я успокаиваюсь. Смиряюсь. Я так устала…

Тогда получилось не очень удачно — среди пострадавших оказались и те, кто не издевался надо мной, а только смотрел, и их родители закатили огромный скандал, разделившись на два лагеря, и часть из них ставила травмы своих детей в вину мне. Мисс Роуз твердо стояла на “Нервный срыв! Отстаньте от ребенка!”. У мамы было страшное лицо и глаза с “дышащим” зрачком, который то расползался на всю радужку, то сужался в точку. Ба стукнула кулаком и запретила матери появляться у меня в школе: “Забудь! Всё! Ее школа тебя не касается! Цыц, соплячка, не спорь с матерью!”. И слава Пресвятой Деве Марии, что мама подчинилась и папа ее удержал, а мое школьное образование стало целиком и полностью зоной ответственности бабушки и дедушки. Дедушка и бабушка к тому времени были люди солидные, уважаемые. Оба — профессоры! И поэтому со школой они не скандалили. Они просто писали жалобы и без колебаний пользовались связями (бабушка еще и справки подтасовала, но попалась всего один раз и только мне, а другие случаи если и были — то я про них не знаю, так что не считается).

В целом мой первый срыв закончился благополучно. И это плюс.

А минус в том, что он стал первым. Школьный психолог утверждала, что та ситуация научила мое тело справляться со страхом именно так, показала дорогу к легкой, дающей быстрое облегчение разрядке. А когда от меня отстали обидчики — получилось положительное подкрепление: моя психика запомнила, что этот метод работает. Паттерн закрепился.

Проблем с общением со сверстниками у меня, само собой, только добавилось, — мало кому, знаете ли, нравится дружить с человеком, который в ответ на шпильку может врезать стулом по лицу. В итоге школу я люто ненавидела и закончила её исключительно стараниями мисс Роуз и бабули. Сверстники среди друзей у меня появились только к университету, тогда мы с моим психотерапевтом как раз решили попробовать в терапии регулярные выматывающие физические нагрузки.