Пока я с интересом разглядывала райончик сквозь лобовое стекло, Зак на заднем сиденье молча воплощал в себе олицетворенное несогласие: недовольный и прямой, как будто лом проглотил (на самом деле — монтировку сзади за пояс джинсов засунул).

Нам пришлось немного попетлять, пока, наконец, впереди не появился искомый дом: старый двухэтажный коттедж из бруса с выступами-эркерами, на которых некогда держалась крыша крыльца. Теперь, рухнув, она по диагонали перекрыла главный вход в здание. Но ничего, судя по возрасту постройки, их, входов, как в моем доме, должно быть ещё два. Надеюсь, они в лучшем состоянии.

Вероятно, когда-то фасад был оштукатурен. Но теперь брусья, выгоревшие от солнца и почерневшие от грибка, торчали наружу, как ребра мумии. Из всех окон лишь одно чудом сохранило остекление. В провалах пустых рам виднелся брошенный при переезде скарб. Здесь и без маньяков было ссы… Страшненько, в общем.

Хотя по сравнению со своим соседом дом держался молодцом. Тот ещё не рассыпался на части только потому, что его мыши загадили. Даже я со своим Египтом головного мозга не рискнула бы зайти в такое здание. Разве что с целью самопогребенья.

— Ты уверена? — Зак перевел взгляд со строений на меня.

— А куда деваться? Приехали же!

— Можно поехать обратно. Пока машина на ходу и в полном составе. — Он посмотрел в зеркало заднего вида. — Не уверен, что это надолго.

— Так мы же по-быстрому! — Я отстегнула ремень безопасности и дернула рычаг замка.

— Сидеть! — На мое плечо легла тяжелая рука. — Сперва я. Выйду — заблокируй двери.

Он вышел и коротким неуловимым движением переложил монтировку из-за пазухи в рукав. Я дисциплинированно сидела на месте, пока Морелли зыркал по сторонам. Он обошел оба дома, заглянул внутрь и наконец поднял палец вверх. Что ж. Здесь тот самый случай, когда отсутствие плохих новостей — охренеть какая хорошая новость.

Я выбралась, пристроила на капот рабочий рюкзак и огляделась уже наживую, чувствуя, что снова в поле. И снова, как в первый раз, меня разбирают предвкушение и азарт. И будто опять где-то за плечом стоит дедушка, сосредоточенный, надежный: он приехал учить внучку быть полевым ученым. Быть археологом. И опять где-то (в моей памяти, но словно здесь и сейчас) хехекает бабушка, подкалывая нас с дедом: “Вас сейчас друг от друга не отличишь, оба — чисто гончие, хвосты не стучат по бокам только потому, что в процессе эволюции отвалились!”.

Пока Зак, стоя со мной плечом к плечу, переживал за мою тонкую душевную организацию, которую могли непоправимо травмировать городские трущобы, я зарылась в укладку, доставая самое необходимое, то, что разложу по кармашкам пояса для инструментов.