На дверях птичка, жук, скобка, скобка, змейка…

— Это иероглифы! — хвастаюсь я бабушке, которая так и держит меня за руку.

Видишь, ба? Я честно-честно впитываю!

Я так радуюсь, что дедушка с бабушкой могут мной гордиться, когда стоящий у стены человек, услышав мой звонкий голос, оборачивается.

Я знаю, знаю! Это не человек, это мистер Алистер Коулмен, и он часто бывает у бабули с дедулей в гостях!

— Здравствуйте, мистер Коулмен! — Мистер Коулмен нравился мне и дома, а здесь, на раскопках, он меня совершенно очаровал: его все слушаются! Все, даже студенты — а ведь они уже взрослые!

— Какого черта? Что она здесь делает? Профессор, Дебора!

— Что-то не так, Алистер? — интересуется дед.

Мистер Коулмен осекается, поджимает губы. Переводит взгляд на меня (у мистера Коулмена синие-пресиние глаза, в подземелье гробницы этого не видно, а я все равно помню и знаю!). Поэтому ужасно неприятно и обидно, когда мистер Коулмен говорит, глядя прямо на меня:

— Здесь не место маленьким детям!

— Отчего же? — Теперь удивляется бабушка.

Но я почему-то знаю, что она не не удивляется, она пре-ду-преж-дает!

Мистер Коулмен это тоже, кажется, знает. У него как будто зубы заболели, сразу все.

— Почему именно здесь ей не место, если принципиальное согласие на присутствие ребенка на раскопках ты дал и, помнится, с энтузиазмом?

— Дети — рассадник хаоса. Постарайтесь держать её как можно дальше от ценных объектов. — Мистер Коулмен снова кривится, и мне обидно!

Дедушка смотрит на мистера Коулмена со сталью во взгляде. Я очень хочу заступиться за него, попросить дедушку не сердиться и сказать мистеру Коулмену, что я больше не буду, но не успеваю — из-за бабушкиного плеча появляется тень. Это мистер Мерфи, он командует охраной дедушкиных раскопок, и мне можно куда-то ходить только с ним или с мистером Коулменом. Ну и с дедушкой и бабушкой, конечно!

Он гудит:

— Не надо при девочке. Мисс Сандерс? Не соблаговолите ли составить мне компанию?

Мы уходим наверх — хотя я еще не всё посмотрела, успела увидеть только одну стену (птичка, жук, скобка, скобка, змейка, мисочка, флажок, собачка), но спорить с мистером Мерфи мне не приходит в голову — я же обещала!

Голос дедушки доносится из-за жестко, но невнятно.

А голос бабушки я разбираю хорошо:

— Ты сам согласился, Ал, — так что не смей теперь шпынять ребенка! Она-то свои обещания выполняет: уходит из лагеря только со своими, без разрешения ничего не трогает, не шумит, не лезет под руку. Ты поставил условия — мы согласились и их соблюдаем

Я киваю — да! Я же клятву дала!

…в самом начале раскопок бабушка с дедушкой взяли с меня страшную клятву, что я буду ходить только с бабушкой, или с дедушкой, или с мистером Коулменом, или с мистером Мерфи. И маме дома, и потом в аэропорту я тоже в что-то такое обещала, но бабушка с дедушкой умеют брать клятвы правильно, и эти слова, прекрасные и намертво запавшие в память, я иногда повторяю сама с собой: и если я нарушу эту клятву, пусть Амат сожрет мое черное сердце…