— С принцессой? — Я не веря смотрю Хатшепсут.

— Подойди ближе. — Она указывает на место у своих ног, и я подчиняюсь. Подхожу ближе. Касаюсь губами её сандалии.

Она невесомым движением касается моей бритой макушки, и в этот миг я испытываю блаженство.

— Хапусенеб и Джехути предали меня, Нехши, — говорит Моя Царица тихо, надломленным голосом.

— Я убью их, госпожа!

Первосвященник и казначей тоже были отмечены милостями Амона. Хапусенеб — даром убеждения, Джехути — способностью видеть, сохранять и умножать богатства. Все мы клялись служить Царице до последнего вздоха. Я готов помочь им сдержать клятву!

— Это не поможет, мой верный Нехши. — От этих слов меня заполняет восторг, и я готов взлететь в небо гордым орлом от её похвалы.

…И только потом осознаю смысл сказанного.

— Щенок набрал слишком много сторонников. Я больше не могу сдерживать его. — Моя Царица роняет слова, и словно камни, они вбивают меня в землю.

— Он не посмеет причинить тебе вред, моя госпожа!

— Мне — нет. Но он намерен жениться на Нефруре!

Дикий ужас охватывает меня, когда до меня наконец доходит, что от меня хочет Моя Царица.

Она хочет, чтобы я похитил Принцессу!

— Но, моя госпожа, он в своем праве!

Испокон веков правители Та-Кемет хранили божественную кровь, вступая в брак между собой!

— Он ненавидит Нефруру.

— Но она — единственная чистокровная носительница… — начинаю я, пытаясь воззвать к здравому смыслу, и вижу полный отчаяния взгляд Хатшепсуп.

Супруг избегал госпожи.

Унижал её.

Не мог простить, что Амон дал ей больше силы.

Больше воли.

И здоровья.

И вдруг, спустя несколько лет после бракосочетания, у госпожи рождается долгожданный ребенок — дочь.

Наследница.

Единственная чистокровная наследница трона.

…если только она чистокровная…

И если “щенку” Тутмосу известна эта тайна…

Да. Он не простит такого. Он не простил Царицу за то, что забрала у него трон. Но так же, как и его отец, Тутмос II, “щенок” — не чистокровный наследник. Он несет лишь четверть божественной крови. Чтобы его власть обрела вес, он обязан жениться на сестре.

…Но если половина крови Нефруры — безродная водичка, разбавившая божественный нектар…

Тутмос ни за что не простит, что даже будучи плодом измены его отцу, Нефрура всё равно имеет более чистую кровь.

И, учитывая его характер, просто унижениями и удалением от ложа она не отделается. Нет, боюсь, она никуда не денется от ложа.

Она будет к нему прикована.

Щенок никогда не сможет причинить вред Царице.

Но он может отомстить ей, причиняя боль её единственной дочери.

— Вы уедете тайно.

— Но, госпожа, её сразу обнаружат!