— Возьми себе любую рабыню. Представь её своей женой. Ты, мой наемник, женился на вдове со взрослой дочерью, поэтому она не похожа на тебя. Она болеет, оттого скрывает свое лицо. Вы отправитесь в Верхнюю Нубию…

— Нубию?.. — Нижняя Нубия, откуда я сам был родом, была захвачена отцом Хатшепсут, Тутомсом I, и теперь подчинялась Египту.

— Я дам достаточно золота и драгоценностей, чтобы вы жили безбедно. Чтобы Нефрура вышла замуж по душе…

— Но… — тут мой голос дрогнул, — моя госпожа, разве это не будет нарушением клятвы Пресветлому Амону служить ему и процветанию Та-Кемета?

Последние слова я произнес шепотом.

— Будет, — столь же тихо обронила она.

— Но как же?..

Как же ты будешь жить дальше, моя Царица, лишившись благодати бога, рядом с подрастающим “щенком”?

— Это не твоя забота, мой верный Нехши. Твоя забота — защитить мою дочь и обеспечить её счастье.

Невесомые пальцы касаются моей бритой макушки…

…И я вывалился из сна, не в силах отделить своё отчаяние от чужого.

Какое-то время я пялился в темный потолок. Что означают эти сны? Действительно ли браслет показывает то, что случилось с его прежним хозяином? Хотя какие доказательства требуются человеку, который может работать зажигалкой? С точки зрения физики оба явления в равной степени невозможны.

Я думал о своем предшественнике. Он получил невероятные возможности — действительно, невероятные. Получил богатство. Власть. Положение. И даже близость женщины, которую боготворил.

Сделало ли это его счастливым?

Как-то я не заметил.

По сути, его разыграли как удобную фигуру. Был ли это его выбор? Думаю, отчасти, да. Как любой нормальный человек, он хотел власти, положения, богатства… И фараоншу тоже хотел. И, наверное, где-то очень глубоко в душе надеялся на близость с нею. Даже самый последний лузер имеет право фантазировать по ночам о звезде сцены. Кто ему помешает?

Не пожалел ли он о своем выборе? Понятия не имею! Я даже не знаю, чем закончилась история. Подмывало спуститься вниз, в кухню, где на шкафу остались лежать монографии, и прочитать. Но что-то внутри сопротивлялось. А если хозяйка дома не спит? Я не был готов сейчас встретиться с Маршей.

Не хотел ее видеть. Я чувствовал себя похожим на неудачника Нехши, который вытянул не ту спичку вместо более везучего соперника: был не равным партнером, а полезным инструментом, который так удачно оказался под рукой. С той разницей, что Нехши выбирала сама фараонша, а Марше я сам навязался на голову, и это делало мое положение еще более унизительным.

Хотя она мне нравилась. Определенно, нравилась больше, чем те женщины, с которыми меня сводила судьба последние годы. И если бы она не считала меня недалеким копом с одной извилиной и психом-пироманом в одном флаконе, наверное, я бы рискнул на что-то более серьезное.