Сели нормально. Несколько раз хорошо так подпрыгнули, не без этого. Но а как иначе? Место для посадки нам никто не готовил, снег не укатывал и не расчищал. А его, снега этого, со времени прошлого моего сюда прилёта ох как много нападало.
Но не козлили, а просто несколько раз на буграх подпрыгнули. Подъёмная сила-то никуда не делась, вот машина по привычке на воздух и опирается, пока скорость не потеряла.
Развернулся на одной лыжине, на какое-то мгновение даже на бок встали, законцовка крыла в опасной близости от снега прошла, чуть было не чиркнула по насту, и порулил к нашим павильонам. Чем ближе по инерции подрулю, тем нам со Второвым идти будет меньше. А из печной трубы-то дымок еле заметный поднимается! Значит, скоро в тепле окажемся.
Остановился практически под стеной, притормозил, электрику в кабине обесточил. Посидел, подождал пока отпустит и сердце перестанет в груди бухать, только тогда оглянулся:
— Всё, добрались! Можно вылезать, Николай Александрович.
И закряхтел, пытаясь на ноги подняться. Задубел сильно, и даже адреналин на посадке не помог согреться…
Глава 3
На земле очутился, даже не заметил как. Привычно не обратил внимания, просто покинул кабину на автомате, и всё. Должные навыки уже в подкорку въелись. Развернулся спиной к самолёту, выпрямился и огляделся — а ведь как вовремя сели. Стоило нам только докатиться до стоянки, как всё, наступила практически полная темнота. Ночь словно своё непроницаемое покрывало на землю накинула. Напрягай глаза, не напрягай, а всё равно дальше десятка шагов ничего не увидишь. И то лишь потому, что на фоне белого снега всё тёмное хорошо видно.
Из задней кабины кряхтение послышалось, ругань сдавленная донеслась:
— Леший их задери, эти ваши ремни, — еле слышно бурчит раздражённо Второв и чуть громче просит меня. — Да помогите же мне из них выпутаться!
Точно! Он хоть и не в первый раз со мной летит, но всю «прелесть» ночных полётов на своей шкуре ещё не испытывал. Немудрено, что не сумел разобраться с ремнями, освещения-то в кабине нет, поэтому без опыта никуда, приходится действовать на ощупь.
Пришлось карабкаться назад. Сначала левой на подножку, тут ногой об ногу похлопал, чтобы снег с обувки сбить, потом правой на центроплан и бочком, бочком, чтобы не соскользнуть, к пассажирской кабине. Войлочные подошвы унтов, как их не оббивай, а всё равно в снегу, и по плоскости крыла они скользят как намыленные. А не обобьёшь, так и на центроплане не устоишь, как бы за обрез проёма кабин не хватался. Ноги просто-напросто из-под тебя вылетают.