— Взяли, — отвечает коротко и аккуратно берёт в руки мой бокал.
Откуда-то набежавшая толпа полицейских окружает нас, оттесняет прочих посетителей в сторону и кто-то из новоприбывших забирает бокал.
— Ловко у вас получается, — отмечает Изотов работу Джунковского, кивает ему с одобрением. — И не растерялись, сразу сориентировались. Вы прямо созданы для работы в нашей службе. Не желаете ли подумать о переводе? Я похлопочу.
— Я подумаю, — Джунковский заканчивает вязать Чарскую и выпрямляется. Смотрит на меня, на продолжающего сидеть Второва, поднимает к лицу свой сжатый кулак, осматривает костяшки пальцев, переводит взгляд на Изотова. — Интересная у вас служба. Не то что наша рутина…
Глава 15
Купе первого класса пусть и было достаточно комфортабельным, но всё-таки до личного вагона его высочества ему было так же далеко, как мне сейчас, к примеру, до Эвереста. Или ещё до чего-нибудь. До Моршанска. Почему до Моршанска? А всплыло из памяти это наименование и всё. Теперь гадай, откуда подобная ассоциация всплыла, из каких глубин памяти.
Поездка проходит спокойно, останавливаемся редко. Если только на бункеровку или смену паровозных бригад. И даже тогда из вагонов практически никто не выходит — запрещено. Первым делом, ещё до полной остановки состава, из вагона с сопровождающей нас охраной горохом высыпаются казаки и растягиваются вдоль всего состава. Караул.
Потом уже из моего вагона к ним присоединяются жандармы под командованием… Ну, конечно! Полковника Изотова, как же без него.
Мы с ним едем в разных купе — с трудом, но получилось отбиться от такой «приятной» компании. Не потому, что полковник слишком уж надоедливая или вредная в общении личность, просто после некоторых недавних событий при виде жандарма у меня возникает лёгкая изжога. И возникает опасение, ведь его появление каждый раз сулит мне какие-то проблемы. А я не враг своему здоровью, поэтому и путешествуем мы с ним в разных концах вагона. Сталкиваться всё равно приходится, в ресторане или в коридоре, но встречи эти короткие. Поприветствовали друг друга вежливо и разошлись в разные стороны. Даже если и приходилось двигаться в одном направлении, то узкие вагонные проходы никак не располагали к разговорам, к моему облегчению.
Раз уж приставлен за мной присматривать, так пусть издалека это делает.
Лежу на мягком диване, воспоминаниям недавнего происшествия в московском ресторане предаюсь. Лениво, причём. В окошко я уже насмотрелся, у меня эти однотонная серая сельская пастораль уже из ушей лезет. Ладно бы поздняя весна была, деревья с кустарниками бы цвели, зелёная трава из земли попёрла, так ведь рано пока, всё только впереди. Правда, кое-где на полях уже крестьяне копошатся, с чем-то там возятся, но издалека подробностей не разглядеть. Опять же это только в первый раз интересно угадывать, а потом, когда картинка повторяется другой раз, третий и далее, разгадывать сей примитивный кроссворд всякое желание пропадает. Городской я житель в обеих своих ипостасях, не по мне все эти сельские картины.