Наличие какого-нибудь транспортного самолётика сильно облегчит выполнение любого задания командования. Это я не говорю о высадке или выброске десанта и техники. Ох, что-то меня понесло. Слона будем есть по кусочку.

А автомобили немного подождать могут. Запустим одно производство, приступим к другому, время и возможности есть. И я вроде бы как официально здесь вообще не при делах…

— Коньячку? — мимоходом бросает Второв и проходит мимо небольшого шкафчика с напитками.

— Благодарю, нет, — отказываюсь. И чего предлагал, если всё равно мимо прошёл?

Сажусь в то самое кресло, которое облюбовал во время моего прошлого посещения этого дома. Вытягиваю натруженные ноги, откидываюсь на спинку и на мгновение прикрываю глаза. Всё-таки устал. Столько времени провести в постоянном напряжении, управляя самолётом на морозе, да под обжигающим лицо ветром, это вам не хухры-мухры. Даже мой молодой тренированный организм выматывается и требует отдыха.

Николай Александрович тактично не мешает, не надоедает разговорами и даёт время немного отдохнуть. Приоткрываю глаза и наблюдаю, как он тихо шуршит обёрткой в коробке, как щёлкает гильотинкой, чиркает спичкой и раскуривает сигару. Как выпускает облако синего дыма, жмурится довольно, переводит взгляд на меня…

Я морщусь, и он тут же спохватывается, торопливо машет рукой, разгоняет дым и с явно читаемым на лице смущением отворачивается в сторону. Тянется к пепельнице, но не удерживается от ещё одной затяжки. Нужно отдать ему должное, на этот раз сразу выдыхает дым в сторону, тут же гасит сигару и встаёт, идёт к окну, отдёргивает в сторону штору и открывает форточку.

— Не удержался, — винится за доставленное неудобство.

— Ничего страшного, — улыбаюсь и полностью открываю глаза. — Главное, что вовремя спохватились и погасили сигару. А я не успел дыма наглотаться.

— Как же так, Николай Дмитриевич, случилось, что вы дым на дух не переносите? — возвращается на своё место Второв и смотри с любопытством, ждёт ответа.

— Аллергия, наверное, — продолжаю улыбаться. Слухи о моём отвращении к куреву и табачному дыму и сюда докатились. Поясняю. — У меня от дыма страшно болит голова. Язык словно мылом намыливают, и подташнивать начинает. Я потому-то и чую издалека запах табачного дыма.

— Никогда не слышал ничего подобного, — в удивлении качает головой Николай Александрович и в который уже раз переводит разговор на интересующую нас обоих тему с задержкой строительства. — Как думаете, в чём может быть дело?

— А я знаю? — теперь уже мне приходится удивляться. И тоже в который раз. — Это не я всё время здесь, в Москве, был, а вы. И, признаться, я удивлён, почему вы до сих пор не выяснили, в чём там проблема.