А в поместье Кайрена встретила пышущая здоровьем мать и два бугая, скрутивших растерявшегося ребёнка.
Даже со временем Саяра не призналась хотела ли она использовать как-то изъятую силу или просто хотела избавить сына от тёмного дара. Но леди до сих пор считает себя без вины виноватой и опалу простить не может, причём в первую очередь Кайрену, который посмел сопротивляться.
И если для фон Грависов эта вопиющая выходка закончилась отлучением от двора, высылкой в поместье и лишением всех привилегий, что и привело в итоге к банкротству, то бугаям не повезло. Подельники не дожили даже до допросов. Сначала их приложил перепугавшийся Кайрен, а потом они не пережили ночь в темнице. Случайно, конечно же, раскаялись так вовремя.
— И как вы оказались снова в столице?
Я даже не удивилась, когда в ответ лорд произнёс одно только слово: «Кайрен».
— Но почему вы ей позволяете творить всё, что ей заблагорассудится⁈ Вы в курсе, что она своими племянницами торгует⁈
— Если я уйду, то её ничего уже не остановит, а пока её сдерживает сделка. Я не мешаю ей выдавать Кияру замуж, а она не трогает Кайрена.
Каюсь, не сдержалась и в следующий миг расхохоталась. Настолько жалкой и абсурдной выглядела эта сделка.
— Вы очень недооценили своего сына, лорд Ариес. Кай давно не ребёнок, ему давно уже не нужна семья, в которой его считают изгоем. Если вы действительно хотите наладить хоть какие-то отношения с сыном, то прекращайте ломать комедию и строить из себя безучастное бревно. Посмотрите, во что превратилась ваша дочь, не ломайте судьбу бедняге, за которого её спихнут замуж. Вспомните себя.
Может, и жёстко, но лорду просто необходима встряска. Сколько можно терпеть этот бабский беспредел?
Так и не дождавшись ответа, я схватила несчастный отравленный цветок и от души хлопнула дверью. Мне тоже было над чем подумать.
Глава 48
— Мы сняли! — бросилась мне навстречу Елания, чуть не впечатав меня в дверь. — У нас получилось!
Очень за них рада, но не от всей души. Даже такая замечательная новость не смогла перебить гадское послевкусие исповеди лорда Ариеса. И ещё гаже оттого, что он не врал, не пытался приукрасить действительность и как-то оправдать свои ошибки. Он сдался ещё тогда, когда согласился на брак по приказу с очернившей себя леди.
— Фу, гадость, — перехватила виконтесса цветок, который чуть не оказался на полу под таким напором. — Он же страшный, зачем ты его принесла?
— Он ещё и опасный, скорее всего, — вздохнула я.
— Тоже мне беда, — фыркнула девушка и поставила горшок в уголок.
Отошла на шаг и накрыла весь угол тёмно-серым непроницаемым куполом.