Зато другие родственники Кайрена радовали. Кузины осмелели, почувствовали вкус к жизни и вполне успешно ушли в самостоятельное плавание, выбрав себе работу по душе. В этих, уверенных в себе, жизнерадостных девушках ничего больше не напоминало тех несчастных девиц, что жались ко мне в столичном особняке. Они даже нашли в себе силы принять Даррена, сосланного на пожизненную каторгу. Навещать его они не собирались, но передачки отправляли. Возможно, эта благотворительность была продиктована не прощением и заботой, а завуалированным издевательством и упрёком, но я молчала. Он, как никто заслужил свою участь за весь тот страх, что девушки испытывали долгие годы. До сих пор бегают от замужества как от огня. Благо они вольны в своих предпочтениях.
Сословные заморочки никогда Кайрена не трогали, а вот меня бесили жутко. И я громогласно поддерживала право на свободу выбора и осуждала браки по принуждению, предлагая жертвам матримониальных планов родственников свою защиту и опеку. Да, невыгодно экономически, но я готова была нести эти расходы. А Кайрену хватало ума и выдержки просто поддерживать мою маленькую войну против средневековых анахронизмов. В конце концов, каждый имеет свои слабости, и искоренение браков по расчёту стала моей. Законы я не переписывала, на правителей не давила, но исподволь доносила мысль для всех слоёв населения, что брак — дело добровольное.
Кстати, о браке. Елания так и не вышла замуж, хотя осталась в столице вместе с Кроном. Официально, для работы в его ведомстве, пока кризис не минует, но что-то и назад не спешит, изредка радуя нас своим посещением. Ну а мы все молчим и сочувственно киваем, если девушка жалуется на завалы по работе. Мы же не самоубийцы, чтобы учить жизни виконтессу фон Рихт.
А вот с её отцом общение сложилось плотное и продуктивное. Он занял пост главы Ордена некромантов, который решено было восстанавливать всеми силами. Заодно и расширил свои учебные заведения, взявшись не только за тёмных магов. Теперь и светлые могли пойти учиться в его школу. Великих магов из них, может, и не получится, но чем плох, например, хорошо обученный следователь? Нам такие кадры нужны.
За три года всякое было. И хорошее, и плохое. Но хорошего всё-таки было гораздо больше. А сколько ещё не сделано? И тем обиднее так нелепо прощаться.
И не хотела бы я прощаться, да только не выдержала старая конструкция, и под крики не успевших добежать людей и свой истошный вопль я понеслась вниз.
— Ка-а-ай! — заорала я, когда под ногами исчезла опора и так и полетела с именем любимого на устах.