Пробежав глазами по листу, Екатерина сморщилась, но быстро взяла себя в руки.
— Это хорошо. Тем более что вскоре всем интриганам придётся менять свою тактику. Я нашла Иоанну невесту. Пора отправлять посольство в Дармштадт, где живёт наша героиня.
[1] Офеня, Афеня — в Российской империи странствующий по деревням торговец мелочами с галантерейным и мануфактурным товаром, книгами, лубочными картинками. У офеней, для общения между собой, развился особый условный язык (феня), сами офени называли себя масыками и обзетильниками. Офенями преимущественно называли только тех уличных торговцев-разносчиков, кто происходил из крестьян Владимирской губернии. В более западных губерниях России было распространено другое название — коробейники.
Глава 15
— Значит, Каролина? — произнесла Анна и отвернулась.
Мне в последние дни нелегко. Я с волнением ждал предстоящего разговора с графиней, но она неожиданно уехала в гости и вернулась только сегодня. Наши встречи стали постоянными, насколько это возможно. И надо сказать, что беседы мы оставляем на потом. Нам есть чем заняться и данный процесс пока не надоел ни одной из сторон.
Вот и сегодня после весьма бурной встречи, Аня долго молчала и вдруг такой вопрос. А мне нечего ей ответить.
— Ты же понимаешь, что я не властен над собой. Будь моя воля, и никто не сможет встать между нами.
Всё-таки прав был Никита Иванович, сравнивая Анну с кошкой. Она фыркнула, как упомянутая хищница и быстрым, но плавным движением развернулась. Поползновения обнять её тело были сразу отвергнуты. Хотя обычно графиня млела под моими поглаживаниями. Правда, они быстро переходили в совершенно иное действие, но пока придётся подождать.
Зелёные глазищи смотрели насмешливо, но нежно. Длинный пальчик начал перемещаться по моей груди, а пухлые губы приблизились к моему уху. Вот ведь, плутовка! Знает, что я не могу долго выдерживать подобные заходы и сразу возбуждаюсь. А как ещё себя вести рядом с такой женщиной?
— Мой наивный, но такой милый Ванечка, — я не вижу лицо графини, но понимаю, что она улыбается, — Запретить нам видеться может только один человек и зовут её — Анна Воронцова. Ты мой! И я никому тебя не отдам!
В общем, меня подобная ситуация устраивает. Может, я и заблуждаюсь, но нет в намерениях графини корысти. Вот мотивы Трубецкой и Хитрово вполне понятны. Обе девушки выполняют волю своих родов. Анна же особо ни от кого не зависит. А семья Воронцовых полностью поддерживает императрицу, при этом осуждает свою взбалмошную представительницу. Поэтому нет у Строгановой основания замышлять чего-то нехорошее.