Да, я теперь высочество. Раз Екатерина разрешила, то знать сразу вспомнила о моём происхождении. Но это к делу не относится. Меня позабавили ответ князя и реакция графа. Есть у Щербатова небольшие слабости, которые мне удалось нащупать. Уж больно яро он ратовал за всё русское, особенно в беседах с Паниным, являющимся сторонником европейского пути развития империи. И, естественно, Михаил Михайлович не мог пройти мимо возможности поиронизировать над оппонентом. Здесь же он не удержался, и даже основательно приложил собеседника.
Это хорошо, что Щербатов позволил себе сегодня немного больше, нежели обычно. В противном случае Панин мог догадаться о моей провокации. Но обидные слова князя затмили разум обычно рассудительного вельможи. После небольшой паузы, он сделал глоток вина и произнёс ожидаемые мною слова.
— Вы Михаил Михайлович не заговаривайтесь и не берите на себя лишнего. Наставником Его Высочества назначили именно меня. И я сам определю, ехать мне или нет. Заодно решу, соответствуют ли некоторые персоны компании для предстоящей поездки. Ещё не забывайте, что я служил в армии и тягостями походной жизни меня не удивить.
Здесь граф слегка приукрасил свою биографию. Служил он в конной гвардии и в войнах не участвовал. А карьеру Панин сделал на поприще дипломатии. Только всё это не важно. Главное — я еду на север! И теперь Никите Ивановичу не удастся задерживать отправление под благовидными предлогами.
А ведь в Холмогорах живёт мой отец, братья и сёстры. Мне пришлось, чуть ли не клещами вытаскивать новости об их здоровье и условиях содержания. Но удалось только узнать, что они живы, содержатся в усадьбе и могут гулять на свежем воздухе. От сердца сразу отлегло. Ведь мои близкие избежали содержания в скотских условиях.
[1] Луи Огюст Лё Тоннелье, барон де Бретёйль, барон де Прёйи (1730 — 1807) — французский аристократ и государственный деятель; дипломат, агент тайной дипломатической службы Людовика XV и министр.
Интерлюдия 1
— Проходи, кузен, — герцог оторвался от ростового окна и обернулся к вошедшему человеку, — Сейчас Антуан принесёт горячий шоколад, а пока располагайся.
Сухопарый и высокий вельможа, молча сел в роскошное кресло. Тут же в кабинете появился слуга с подносом и поставил на небольшой столик две чашки. Проследив взглядом за лакеем и удостоверившись, что дверь плотно закрыта, хозяин кабинета расположился напротив гостя. Взяв фарфоровую чашечку, он сделал небольшой глоток и нарушил затянувшееся молчание.
— Вчерашний приём в Версале оставил грустное впечатление. Как же нам не хватает покинувшей этот мир Жанны[1], — показательно вздохнул первый министр[2] Франции, — Я не вижу кандидатуры, которая даже близко походит умом и чувством вкуса на покойную маркизу. Наша любимая страна потеряла достойную дочь! Да и Его Величество лишился столь сильной опоры!