Кстати, учителя беспокоят меня похлеще любых великосветских сплетников и злопыхателей. На последних можно просто не обращать внимания. Но как быть с двумя людьми, постепенно добивающимся расположения семейства? Ну не верю я в их благородные мотивы. Уж больно гладко стелют. Если бы они, наоборот, были чрезмерно строги или требовательны. Испанец с французом гоняют меня, будто новобранца, не обращая внимания на усталость или плохое настроение. Да и Румовский весьма въедливый человек, который просто так не отстанет.

А здесь оба немца прямо расточают елей, особенно на Петю с Лёшей. Чую, что это неспроста. Ведь на бастардов они посматривают презрительно, хотя и не выказывают своего отношения вслух. Об этом мне рассказала Лиза, которая тоже не доверяет фон Таубе и Фрезену.

Расспросив сестру, я стал подозревать, что перед наставниками стоит задача незаметно отвратить ребят от семьи. Братьям незаметно внушают мысли об их благородном происхождении, и что обоих ждёт совершенно иная жизнь, ведь они этого достойны. Пётр с Алексеем носы пока не задирают, но явно попали под влияние наставника.

Перед отъездом необходимо серьёзно поговорить с Антоном Ульрихом. К своей чести, отец не только плодит детишек, но ещё занимается их воспитанием. Именно этому и посвящена сейчас его жизнь. Он сам учит отпрысков грамоте и языкам, не подпуская к ним присланных учителей. Только профессор Котельников, получивший хорошую рекомендацию от Румовского, был назначен наставником детей по математике, географии, астрономии и механике. Кстати, Семён Кириллович входит в кружок учёных, которые сейчас готовят новый учебник и пособие по изучению арифметики. Мне он нравится своею увлечённостью наукой.

А должность при Брауншвейгском семействе помогла математику решить определённые сложности с Академией наук. Уж больно он беспокойный и самостоятельный. Представляете, Котельников посмел спорить с высокопоставленными лицами и требовал преобразования Академической гимназии в университет. Мол, это пойдёт на пользу русскому образованию. Поэтому профессора быстренько уволили и перевели на более спокойную должность.

— Я пришлю вам обученного человека из Вольного экономического общества, — говорю сестре, когда она закончила разговор с крестьянином, назначенным ответственным за огород, — Слушай его внимательно и учись. Может, он чего нового расскажет про твоих любимых курочек и коровок.

Находящиеся рядом малыши дружно рассмеялись, а Лиза мило покраснела.

— Картофель — овощ новый и у нас нераспространённый. Тут ещё и сами профессора намудрили. Большую часть присланного корнеплода поморозили. На рассаду осталось совсем немного, и мне с трудом удалось выбить у Олсуфьева[1] половину сохранившегося. Считай, что теперь это государственный прожект и ты ответственная перед обществом.