* * *

— Вставайте, мой принц, — раздался голос испанца, вырвавший меня из приятного сновидения, — Не время лежать, пора заниматься.

Дон Алонсо удивил моё небольшое окружение, изъявив желание ехать с нами. В отличие от француза и двух других учителей, осторожно отказавшихся от поездки, испанец был твёрд в своём намерении. Несмотря на учеников, оставляемых в столице, он решил продолжить издевательства над телом одного арестанта. Шучу, конечно. Но с каждой неделей наставник увеличивал нагрузки, не желая слушать никаких возражений. Я-то помалкивал, но в спор с учителем фехтования вступили его коллеги, испугавшиеся за моё здоровье.

Впрочем, все упрёки остались бесполезными. Более того, синьор де Кесада добавил дополнительный урок по освоению огнестрельного оружия. Для меня это стало приятной неожиданностью, так как ранее я удостоился только вручения палки, обзываемой учителем тренировочной шпагой. А здесь сразу пистоль! Правда, сразу пострелять не получилось, ибо сначала пришлось освоить все механизмы оружия и уход за ним. Но испанец пообещал, что в дороге предоставит мне такую возможность.

Зато никто не отменял утреннюю разминку. Надо заметить, что тренировки теперь проходили три раза в день, но наиболее тяжело было утром. И дело не только в морозе и предрассветной темени. Мне приходилось бегать по колено в снегу, а затем изображать стойки на едва утоптанной поверхности, выслушивая едкие комментарии Алонсо. Благо сразу после занятий я оказывался в тёплой избе. А там мой новый слуга Пафнутий заранее готовил сменную одежду, грел воду для омовения и заваривал чай с травами. Испанцу же, полагалась солидная порция глинтвейна, которую он употреблял с явным наслаждением.

Сопровождающий нас доктор Крузе, тоже возмутился столь насыщенным занятиям на морозе. Мол, его подопечный может схватить какую-нибудь простуду. На что Алонсо с присущей ему прямотой ответил, что от хорошей пробежки и махания шпагой ещё никто не умирал. Греющиеся в тепле лежебоки имеют больше шансов заболеть, нежели человек, развивающий своё тело. Также он добавил, что меня не смогло загубить даже многолетнее заключение, поэтому медик зря беспокоится. Подобное заявление вызвало явное неудовольствие Панина, который после этого имел короткий разговор с испанцем. Тот более не упоминал про моё заключение, но продолжал выражаться весьма откровенно.

В одном Алонсо прав. На это обратил внимание ещё Майор. Многолетнее заключение не отразилось на моём здоровье. А ведь в детстве я переболел оспой и чуть не умер. Но мне не удалось вспомнить про иные опасные недуги, которыми я хворал в более взрослом возрасте. Разве что несколько раз простыл, но зараза ко мне не липла. Да и страшная болезнь, выкашивающая людей, не оставила на моём лице никаких отметин. Прямо чудо какое-то!