Напоследок он пытался залезть мне в голову, но там не осталось ничего кроме пламени. Новые крылья выросли ещё горячее предыдущих, и тут противники внезапно закончились. Как, впрочем, и союзники. Последних как раз одолел щупальцеголовый, но не успел пожрать. Я висел посреди взбудораженной пустоты в полном одиночестве. Большая часть «останков» плавала неподалёку, не подавая признаков жизни. Мне только и оставалось, что собрать этот неприглядный урожай и стать наконец… Кем, богом?

Я по-прежнему ощущал подпитку имперцев, вольно или невольно моливших небеса о том, чтобы защитники империи справились, но взваливать на себя такое бремя не хотелось. Слишком много во мне ещё осталось от человека, не успев перегореть и атрофироваться за ненадобностью. У меня больше не было сердца — вместо него в груди бился сгусток огня, почище любого Источника. Тем не менее я чувствовал его отчётливый зов и не хотел ему противиться.

Какой, к чёртовой бабушке, из меня бог? Не смешно даже.

В конце концов, Фитилёк говорила, что некоторые миры прекрасно обходятся без небесных Покровителей. А с другой стороны, вдруг на такую богатую поляну заявится кто-то другой? Те же хранители сгинули далеко не все. Будет крайне безответственным бросать мир, где осталось столько близких людей. Вернуться, что ли?

Прошлое тело даже догореть не успело, ведь время в изнанке текло иначе. Может, ещё не поздно?

Нет, лучше спасти не себя, а кое-кого более компетентного.

Я сосредоточился на окружении, охватив его разом, и уловил одну едва тлеющую искорку на самой границе восприятия. Ещё немного, и она окончательно бы канула в бездну. Раздуть её вышло с огромным трудом, и большая часть чужих останков успела благополучно растаять, но я нисколько не переживал по этому поводу. Главное, что новорождённому птенцу хватило. Сначала это был маленький огонёк в форме яйца, но стоило ему скормить чей-то откромсанный шмат, как он стал расти буквально на глазах.

Дело пошло на лад, и вскоре передо мной порхала моя уменьшенная копия, жадно впитывая остатки побоища. Я с умилением наблюдал за ним и пытался наладить мысленную связь. Вскоре в голове раздался слабенький голосок:«Спасибо, что не предал меня забвению… Я ведь тоже в тебя верил».

Ну да, феникс испытывал меня ещё с нашей встречи в святилище, а может, и раньше. Ведь впервые я услышал его ещё во время ритуала папаши Гастора.

«А что с остальными?»

«Кто-то может ещё вернётся, но главным не станет, — ответил мой летающий собрат. —Теперь ты решаешь, как будет дальше».

«Знаешь, как-то рановато мне становиться непутёвым богом…»